Марсианский стройбат

– Не отправит, – веско пояснил Вовка Жуков, даже не взглянув на Сергея, зато резким движением головы встряхнул своим есенинский чубом.

Сергей опять почувствовал себя одиноким в коллективе и чужим на этой планет, даже мысли о Дрониной показались ему ничего не значащими с его великим одиночеством на глубине ста двадцати метров в чреве Марса.

– Почему? – настороженно спросил он. – Ведь у нас в контракте сказано, что при экстренных условиях возможна эвакуация?

– Ты что, дурак? – спросил Пашка, – или прикидываешься? Кто ради тебя будет гонять ракету?!

– Как кто? Так они же прилетают каждые восемь месяцев?!

– Это ещё не факт, – степенно объяснил Есеня Цугаев, цокая языком в конце фразы.

– Как? – удивился Сергей и сел на койке, ожидая, что все рассмеются шутке.

Но Цугаев снова принялся за бритье, а Вовка Жуков загибал и разгибал страничку в книге грязным ногтем.

Вот он – величайший подвох, которого я подспудно ждал, подумал Сергей. Слишком мало было желающих лететь на Марс. Как оказывается теперь – в одну сторону. Вот почему в первый марсианский стройбат набирали добровольцев среди военных. Вот я дурак-то! Вот козёл! Вот попал! На мгновение он потерял связь с реальностью. Он увидел брата Илью, который осуждающе качал головой. «Эх, Сергей, Сергей… влип ты по самые яйца! Пожалуй, я на Марс не полечу!»

– А вот так! Великое противостояние между Марсом и Землей случается раз в пятнадцать лет, – уверенный голос Вовки Жукова вернул Сергея в реальность.

– Раньше не получится! – засмеялся Пашка, глядя на изумленное лицо Сергей. – Ты на сколько лет подписал контракт?

– На три года… – нехотя отозвался Сергей.

– Ну и забудь о нём. Пока ракеты летают в одну сторону, мы расходный материал.

– Недаром набирали одних неженатых… – добил Пашка.

– А как же?.. – Сергей обернулся, словно за спиной у него было открытое пространство планеты со всеми морями, плоскогорьями и вершинами.

Он хотел спросить о всеобщей несправедливости, но, конечно, не спросил, а то бы засмеяли окончательно.

– Тебе сколько? Двадцать? Двадцать одни? – спросил Вовка Жуков. – Мне двадцать два. И я знаю, что вернусь на Землю в лучшем случае к сорока годам, но… зато миллионером!

Все засмеялись. Только в этом смехе не было радости, а одна надорванность.