Черные ангелы

Я улетаю, я улетаю…

– А после? – спросил он в тон, – а после?

– После посмотрим, – согласился я.

– Ну, Викентий Павлович?..

Я попытался обойти его справа. Он снова загородил мне дорогу.

– Ты где служил?

– Как где? – удивился он, очевидно, думая о другом. – На подлодке…

– На какой подлодке?

– На Марсе стажировку проходил…

Я едва не засмеялся. Всем был известно, что там моря по колено, по крайней мере, для подводных лодок. Даже самый большой разлом – «Морская долина» – едва ли был заполнен на сотую часть.

Ходил даже анекдот с бородой: «Подводная лодка в степях Марса». Смех смехом, но Юра Дронский был недалек от истины, ибо, как ни странно, первыми марсианами были подводники – люди, привыкшие много месяцев жить в замкнутом сообществе в условиях ограниченного пространства. Возможно, действительно у военных существовали какие-то программы, о которых я ничего не знал.

– Ну ладно, – согласился я, опираясь локтем о подоконник, который угрожающе заскрипел и готов был тут же отвалиться под моим весом – здание было старое и трухлявое, как и все в этом городе.

 – Тогда должен знать устав. Если я сказал после, значит, после.

– Хорошо, – обрадовался он. – Через неделю я вас найду. И мы с вами поедем…

– Поедем… – сказал я, – если доживем…

– Типун вам на язык, – поплевал он через левое плечо.

Как и все уфологи, он был страшно суеверен, спускаясь по лестнице, трижды пересчитывал количество ступеней и не переходил дорогу, если их оказывалось четное число. И вдруг я понял его: он не верил во все то, что ему говорили, а неверие толкало его на очень скользкую дорожку, которая могла увести или в мистику, или же родить гения.

Все зависело от того, на что он способен. Надо к нему приглядеться, подумал я, а то чем черт не шутит. По пути я заглянул к художникам, чтобы известить их:

– Братцы, отворите окна, а то пахнет дохлыми хомячками…

Ибо кто-то из них в надежде на дождливый сезон не мылся неделю или две. А потом открыл дверь и шагнул во владения Лехи-фотографа, который получал удовольствие от ковыряния в носу.

Он мне сразу заявил, отвлекшись на мгновение от своей камеры:

– У меня нет наличностей. Знаешь, сколько я плачу за окрашивание волос?

Он наклонил голову, демонстрируя пегую шевелюру. Год назад он стал красить голову и усы и говорить всем знакомым, что его обожают женщины всей галактики. Это было похоже на паранойю.

– Нет, – признался я.

– Двести рублей!

– Сумасшедший! – восхищенно воскликнул я.