Москва Поднебесная

И фауну на планету завезли тоже они. Шли столетия, галактические переселенцы плодились и умирали, поколения сменяли друг друга… А потом случилась катастрофа, погубившая почти всех, а те, кто выжил, с течением времени начисто забыли о великих предках. Они расселились по всей земле, и возникла новая цивилизация, потерявшая большую часть знаний.

Люди, в понимании Иващенко, были детьми звёзд!

Кто, в свою очередь, создал спасшуюся бегством цивилизацию, второй пилот не знал, мало того: и не озадачивался таким вопросом.

Однако в свою версию лётчик верил до глубины души.

Божественное не вписывалось в теорию Иващенко. Он не мог сопоставить библейские трактаты о сотворении мира с реальностью жизни. Библия для него походила на сказку о вечном противоборстве добра со злом. Став пилотом, Степан Иващенко лично убедился, что на небесах царства божьего нет, а есть атмосферные слои, воздушные ямы и низкая температура, абсолютно не сопоставимая с условиями, при которых мог бы произрастать восславленный Библией райский сад.

Минус шестьдесят и белые перья облаков – вот и всё, чем могло похвастаться небо на высоте десяти тысяч метров.

– Искупаться-то успеем? – поинтересовался Степан у капитана, заранее зная, что ответ будет положительным.

– Успеем, – улыбнулся Константин Савельевич.

– Сейчас, говорят, море под двадцать восемь градусов.

– Да ну?

– Точно!

Константин Савельевич Пыжников, пятидесятилетний капитан, недавно успешно прошедший переподготовку в США на пилота «Боинга-737», и теперь уверенно чувствовавший себя за штурвалом недавно закупленного одного из трёх крылатых красавцев, посмотрел на второго пилота и хотел сказать, что времени у них будет навалом, до самой ночи, что накупаются они будь здоров… Как вдруг увидел позади Иващенко за стеклом бокового обзора нечто невероятное.

Он распахнул глаза, выкатив их двумя грецкими орехами из орбит, и, заикаясь, стал кивать в сторону увиденного, будто пытался дотянуться носом до собственного лба.

Иващенко испуганно обернулся, и вся его теория о происхождении жизни на планете рухнула в одночасье.

Слева по борту, в сорока градусах от «Боинга», разрывая облака, нёсся странный небольшой самолёт. Сверху на блестящем крыле его стоял холодильник, возле которого, прижавшись спиной к дверце, сидел молодой парень, преспокойно попивая пиво, а рядом с самолётом, расправив белоснежные крылья, летел ангел.