Москва Поднебесная

 – Гидроизоляция списана! А куда? Где расходники?

– Вы извините… – начал Елисей, понимая, что снова попал в казус, вероятно, из-за того, что его приняли за человека с такой же фамилией.

– Извините? – взорвался усатый тиран и треснул по столу кулаком так, что карандаши и авторучки дружно подпрыгнули ввысь и брякнулись с дребезжанием обратно. – Я тебя, воровская ты рожа, под суд отдам! Это ж сколько змей я пригрел на груди? Каждый так и норовит себе чужое присовокупить! – Он испепеляюще прожёг Елисея колючими глазками, в которых плясало сумасшествие.

– Да не тот я! – закричал Нистратов, в бессилии бросив на пол сумку. – Не я это! Бешеный ты чёрт!

– Что? – удивился толстяк и снова уткнулся носом в бумагу. – Как не тот? Вот же написано: Кузьма Эльдарович Нистратов, прораб…

– Елисей я! Елисей! Ни-ка-но-ро-вич!.. Я совсем по другому вопросу!

– По другому? – Толстяк в момент скис, будто его окатили из ведра.

Елисей, дрожа губами, уставился на обидчика, и с минуту вспоминал, зачем он пришёл. Вдруг сознание его прояснилось, и Нистратов выпалил:

– Тут раньше салон был магический! Где он сейчас?

Толстяк непонимающе посмотрел на посетителя, в котором дважды признал своего работника, дважды при этом ошибившись. Покрутил кучерявой головой, будто башней подбитого танка, и ответил раздражённо:

– Никакого салона я не знаю. Где это тут он был?

– Да вот прямо здесь! – Елисей указал на пол.

Толстяк проследил за жестом посетителя, посмотрел на Нистратова, потом задумался минутно и, словно опомнившись, загудел пароходом:

– Зина! Ты кого ко мне впустила?

Из приёмной в кабинет примчалась секретарша Зина. Она проскочила мимо Нистратова, повернулась к нему и затрещала истерически:

– Вы по какому вопросу, товарищ? Вам чего нужно? – Она наступала, писклявая и решительная, а Елисей, подняв поспешно сумку, отступал.

Елисей посмотрел на толстяка, но тот уже будто забыл о его присутствии: сидел в кресле и рылся в бумагах, дымя сигарой и бормоча что-то. Секретарша, похожая на мелкую надоедливую болонку, вытолкнула Нистратова из кабинета, закрыв за собой дверь, и, ни на минуту не прекращая верещать, указала на выход.