Девочка о семи пальцах

В основном были это старухи с изможденными глазами, но попадались в толпе и иные человеческие особи, дорого одетые с золотыми перстнями и мордами сибирских хряков. Зашла девочка в храм и увидала святого отца. Был он вроде дирижабля в черной рясе с огромным золотым крестом на пузе. Крест весь сиял изумрудами.

– Глубокоуважаемый агент Божий на планете Земля, – обратилась она к священному человеческому существу, – соблаговолите сказать мне, в чём есть смысл жизни?

Священник поворотил к девочке громоздкое, как шарабан лицо своё, и уставился поросячьими глазками на ейную наружность.

– Иди-ка ты сначала Богу отдай все свое жалкое имущество, ибо оно тебе ни к чему. Да почитай молитву перед образами тысячу триста раз к обедне, а потом уж я тебе всё и изложу.

– Слишком уж ваша методика шарлатанством отдаёт, – ответила смышленая девочка, – Вы тут всех так дураков оболванили?

Тут жирдяй с крестом встрепенулся, и кивнув куда-то в угол церкви, мигнул левым глазом, как фотоаппарат советского производства, и на его тайный сигнал из темного угла вышли два амбала в строгих костюмах.

Взяли они девочку за шкирку и вышвырнули из церкви, наказав строго, что б такая антихристная шалава здесь больше не хаживала, а то её по самые гланды закатают в бетон и спустят в речку Клязьма. Девочка встала и, отряхнувшись, понуро пошла дальше. Вдруг видит, навстречу ей идет бравый солдат в фуражке.

– Уважаемый военный! – воскликнула девочка, Уж вы-то знаете наверняка, подскажите мне, в чем смысл жизни?

– В служении отчизне! – не раздумывая заявил тот и стеклянным взором посмотрел в пространство.

– А что это значит? – уточнила девочка.

– Это значит, всех басурманов иноземных убивать на подступах к границам нашего государства.

– Так ведь убийство это ж… Разве может быть лишение другого существа жизни, смыслом высоким?

– Жизнь – есть борьба! – Ответил военный и зашагал строевым шагом в винно-водочный магазин, выбрасывая вперед ноги наподобие грациозной лошади.

– Дурак! – крикнула ему вдогонку девочка и побежала дальше, ловко от пуль уворачиваясь, что ей оскорбленный военный посылал в спину.

И всё она думала, где же ей смысл-то найти? Вдруг видит она: навстречу ей таращится женщина-мать с колясками и оравой ребятишек по всем фронтам. Дети ейные визжат, плачут, кто в какашках изляпался, кто палкой мучает червяка, а кто и просто в коляске лежит и орет, как поросенок, ошпаренный раскалённым маслом.

– Девушка! Женщина! Мать!..