Непутёвая. Фатум – для слабаков. У нас – право выбора

Так научила её бабушка, и привычка стала ритуалом. Каким бы тяжёлым ни был день, какой бы груз ни несла твоя душа, переступая порог, проводишь рукой по тёплому, чуть шершавому дверному косяку: «Я дома!» И словно мешок падает с плеч, всё позади, ты в безопасности.

Многое пришло к ней от бабули, а теперь её не стало. У всех были бабушки, а у нее бабуля. Даже дальние родственники редко называли её по-другому. Заботы, свалившиеся на неё, мешали осознать потерю близкого родного человека. Она, конечно, понимала, что происходит, но вот принять – пока не могла, да и сможет ли? Уж очень близки они были.

В опустевшем деревянном доме осталось множество вещей. Большинство из них бабуля ещё при жизни велела раздать. Вещи обычные, ничего не стоящие, но волю старушки внучка исполнила в точности. Отдельно от всех, аккуратной стопкой было сложено её наследство. Куча древних, ненужных штуковин: старый фонарик, настенные часы с кукушкой, и кое-что ещё, что она не взяла бы, если бы не строгий бабушкин наказ: «Ничего не выбрасывай, когда меня не станет».

Она часто так говорила, и Маруся, отгоняя тяжёлые мысли, обнимала её со словами:

– Хватит, бабуль, не придумывай, мы тебя ещё замуж отдадим!

Старушка, махнув на неё рукой, смеялась:

– Ой, внученька, замуж… Скажешь тоже! Ну если только за миллионера какого, да и то – ещё подумаю! Мне, кроме дедушки, царство ему небесное, никто не нужен. Мы с ним хорошо жили, за всю жизнь ни разу слова мне грубого не сказал, голос не повысил.

Вспоминая, она бережно поправляла на руке старенькие часы – память о нём.

Однажды она подошла к внучке, в добрых, уже выцветших глазах стояли слёзы. Обеими руками, бережно, как умирающую птичку, она держала те самые часы и, протягивая ей, дрожащим голосом просила: «Они хорошие, столько лет работали, а тут – уронила, не уберегла…» Через всё стекло шла кривая трещина, одна стрелка отвалилась, а вторая трепыхалась, словно в предсмертных судорогах.

Часовщик, старичок-инвалид, повертев их в руках, не хотел браться за работу, посоветовал выбросить – ремонт обойдется дорого, а сами они ничего не стоят. «Нельзя, это же память, – просила девушка, – я заплачу сколько скажете, только сделайте». Пока мастер занимался ремонтом, она не отходила ни на шаг. Он, похожий на сказочного гнома, колдовал над умирающим механизмом.

– Готово. Я ещё ремешок заменил. Будут работать, и твоим внукам хватит.