Мама для Ромашки

– Помяни мое слово, Рус, она тебя потом еще не раз удивит, – уверенно вещает друг, а мой язвительный ответ тормозит появление в зале работников.

Все рассаживаются по своим местам, Олеся носится с папками, выдавая каждому присутствующему по копии договоров, что вчера притащил нам “СтройКом”, и пары минут не проходит, как расслабленный треп переходит в деловую беседу.

Совещание получается не из простых, и приходится серьезно поломать голову над тем, какую стратегию действий выбрать с намеченной компанией.

Почти два часа безвылазной болтовни, и в итоге с горем пополам мы приходим к общему решению.

– Так, друзья, – поднимаюсь с места, накидывая пиджак. – К концу недели необходимо предоставить мне на рассмотрение несколько наиболее выгодных вариантов и для нас, и для “СтройКом”, как мы можем минимизировать расходы и оптимизировать производство. Следующее совещание в понедельник, там и будем принимать окончательное решение.

По залу проносится дружный гул согласия, и работники расходятся по своим рабочим местам.

– Пообедаем? – потирая виски, спрашивает Марат, а мне, собственно, ничего и не остается, кроме как согласиться. Поднимаемся на десяток этажей выше, в ресторан, и хоть на пару минут отключаемся от работы.

***

День проносится с бешеной скоростью. Не успеваю опомниться, как звонит Нина Федоровна и взволнованно интересуется, не забыл ли я о том, что ей сегодня в девять нужно быть свободной.

Не забыл. Просто на время не смотрел совершенно, а уже ни много ни мало восемь вечера.

Олеся пару часов назад упорхнула, да и вообще в офисе и на всем этаже стоит гробовая тишина – коллектив разошелся по домом.

Закрываю кабинет, подхватываю в руки висящий на вешалке пиджак и иду по пустому коридору. Уже почти зашел в лифт, когда в глаза бросается отблеск света из-под приоткрытой двери кабинета. Интересно, что это за отчаянный трудоголик в девятом часу в майский вечер просиживает штаны в душном офисе?

Подходя ближе, понимаю, что, похоже, этого отчаянного трудоголика я знаю.

А виновником его усердной работы являюсь я сам. Свет горит из архива.

Уже хочу развернуться, но внутри просыпается совесть, я тоже все-таки человек, а не монстр. Мало ли кто ждет ее дома. При последней мысли внутри что-то неприятно заскребло, но, тем не менее, душу в себе все лишние эмоции и подхожу к кабинету, особо сильно не стараясь быть незаметным.

Мне хватает одного брошенного взгляда, чтобы зависнуть в пороге.