Таинственный город Пропойск

Он сунул Иван Иванычу пару тысяч в американской валюте, настойчиво попросил его дождаться, потому как он летит на Большую Землю со всеми деньгами, потому что этого на сей момент требуют обстоятельства, вернется через пару месяцев, и отдаст ему причитающееся. Потом он достал из внутреннего кармана чекушку самогона, разлил содержимое в чайные стаканы, слегка уже покоричнивевшие от крепкой заварки, которое они выпили за один раз. Паша крепко обнял Иваныча, чуть сверкнул слезою, еще раз сказал: «Жди!» и побежал по главной пропойской улице, обгоняя запыхавшегося и ругающегося на китайском языке велорикшу Ваню.

Когда Иван Иваныч, глядя в окно, провожал взглядом, убегающего друга, ему почему-то пришло в голову подарить Ване на день рождения велотренажер.

Так как Паша сказал его дожидаться, то Иван Иваныч остался в городе, и не пошел бродить по Зейским болотам, и очень скоро убедился в том, что жизнь в Пропойске весьма дорогого стоит, именно в материальном смысле. Простой обед в заштатном городском ресторане «Пропойские вечера» стоил не меньше сороковки, да еще подлиза официант всегда выпрашивал десятку чаевых, каждый раз при этом, противным тонким голосом объясняя, Иван Иванычу, что «так у нас принято».

Он, было, стал готовить кижучей на углях, но костер все время тушил дворник, заявляя, что «не положено огонь разводить, где не попадя», а тут еще предъявили счет за проживание в каморке, да такой, что Иван Иваныч, отдав все деньги, еще остался должен, в результате чего, его выгнали из помещения на улицу вместе с его скудными пожитками и дедовским копьем, с которым тот ходил когда-то на медведей, пока его не премировали хорошим ружьем, как победителя социалистического соревнования, среди охотников не обеспеченных огнестрельным оружием.

Таким образом, в славную когорту пропойских нищих, к которой по последней неофициальной переписи имело честь себя причислить четверть населения свободного города, влился еще один член, и его ей явно не хватало.

Завещание Павла

Завещание Михал Иваныч обнаружил на самом дне сумки, после того, как устал пересчитывать огромное количество денежных купюр. Впрочем, эту записку по форме нельзя было назвать завещанием, но именно в ней Павел Эдуардович Веревкин высказал свои пожелания о будущем распределении своих средств, а они, как оказалось, стали последней волей покойного, о чем он, похоже, не без оснований и подозревал.