Зазеркалье в Беспредельи. Фантастика и приключения

Плюнул на всё Полуэкт и решил, для начала, пройти свой путь по-русски, то-есть горе в вине утопить, a лучше в водке! Сбегал на угол, взял два пакета полиэтиленовых с сорокоградусной, дома перелил сокровище это в графин большой, хлеб покромсал и даже баночку шпрот рижских открыл. Понимал видно, горемыка, экономить не стоит. Тут такой срок ломится, никакие шпроты тебя не дождутся! И квартира так и так уйдёт. Собственно, выбор был прост, как солёный огурец. Так отдать квартиру дяде, или сначала помучится, а затем всё равно отдать? Это в кино хорошо слушать, что герой предпочитает сначала помучится.

А вот, если бы знал он, что результат один будет, мучайся, не мучайся, что бы выбрал? Вот то-то! Время между тем стремительно приближалось к двенадцати. Как говорится, добрые люди уже под забором валяются, а мы ещё и праздновать не начинали! Одна, но, пламенная страсть, чистая, как первый снег, при растоплении в стакане мгновенно превращающийся в грязную воду, мучила Полуэкта. Не хотел он квартиру, от отца с матерью перешедшую, ни отдавать, ни терять по всяким скорбным обстоятельствам. А догадывался он, квартира эта в связи со смертью владельца домовой книжки в имущество превратится выморочное, трупу ничего такого принадлежать не может, не надо ему столько. Два на три метра, и хоре! Кубатура подходящая. Вспомнил наш печалец мудрость народную про «пьян, да умён, два угодья в ём», махнул не глядя стакан гранёный, аршином именуемый! Хорошо пошла! Не колом, как говорится, соколом. Тут он другой аршин примерил. Tоже пролетело мелкими пташечками. Да и вкусно так хлебушком занюхано было, шпротик на вилке как родной сидел, в рот просился. И пошёл туда с лёгкостью. Застучали тут мысли по темечку, воспоминания заструились. Хорошо как! Стучала, стучала мысля, потом наружу вылезла, очень явственно. В далёком детстве своём молодой совсем Эктик с ребятами, во дворе сидя, истории разные вспоминал. Один пацан тогда поведал жуть такую, что потом по ночам если одеялом с головой не накроешься, заснуть невозможно было. Мол, надо в ночь начинающуюся перед трельяжем шесть свечей зажечь, ждать полночи и в три свои отражения всматриваться. Как часы двенадцать простучат, так говорить надо голосом серьёзным, в себе уверенным. «Кубикус! Выходи! Себя покажи, мне послужи!» А далее раз на раз не приходится. Придёт Кубикус и тебя в Зазеркалье утащит – один вариант. Придёт и тебе служить будет – другой. И третий, конечно. Никто не придёт. Tогда ты кроме времени ничего не потеряешь.