Зазеркалье в Беспредельи. Фантастика и приключения

На лице, в нижней его части, пролегла огненно-красная полоса сожжённой кожи. Чего ревёшь, – спросил Полуэкт, – больно? Не отвечай, вижу, чувствуешь себя не комфортно. И правильно! Вчера изнасиловали, можно сказать, весь подмандёнок ободрали, сегодня опять же не чай с пирожными, прямо произвол какой! Девица затихла и старалась не смотреть на мучителя. В ванне слабо ворочался мокрый связанный опер. Два другие клиенты дошли до последнего предела и тихо сопели, стараясь не привлекать внимание бывшего объекта их пристального внимания.

А вот и пассатижи у меня есть, – сказал доставая их из кармана Синехрюков. С кого начнём? Добровольцы! Два шага вперёд! Ать, два. Или я был прав всегда, когда говаривал «Ледис фёрст»? Пассатижи в руках его оглушительно щёлкнули. Девица решила было заорать, посмотрела на руки Полуэкта и не стала. Слушать сюда, – проговорил с выражением Дормидонтыч, я отойду на время. На совсем не большое время, затем вернусь и решу, что персонально делать с каждым. Не исключено, ваше раскаяние и смирение будут приняты во внимание, но, я бы не стал на это полагаться! Вы сейчас лежите здесь смирно, точно гандоны, манной кашей наполненные и к выполнению функциональных обязанностей своих не пригодные. Tы, – указал он на девицу, – грелка во весь рост, тоже не шебуршись. «Не-то всё это очень плохо кончится.» Лежать, бояться и далеко муде и сикиль не прятать, может у меня фантазия будет род ваш гадский пресечь путём хирургическим. Андерстуд? Иес, ит ис! Как говорили наши американские друзья, ухандокивая очередного Каддафи! Закрыв дверь в ванну, разошедшийся герой наш и не подумал ни секунды. Сомнений у него не было. Взяв телефонную трубку, он набрал номер, известный всем, кто смотрит телевизор. Редакция «Криминального чтива» была на проводе. Изложив приключившуюся с ним историю, на которую падкие до сенсаций телевизионщики немедленно клюнули, поскольку всегда мечтали опередить правохранительные органы и раскрыть хоть что-нибудь, что прибавляло рейтинг и повышало стоимость рекламы. В комнате на журнальном столике лежали признательные показания и магнитофонная запись. Переодевшись в свои лучшие шмотки, в костюм, плащ и фирменные, сохранившиеся после папы почти новые мокасины, одев норвежский свитер кашмирской шерсти и черную велюровую шляпу, Полуэкт Дормидонтович Синехрюков вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ и положил его под половик. Именно про этот хитрый приём было сообщено телевизионщикам, поскольку ломать дверь они вряд ли бы стали.