Царь Додон, он не долдон. Pulp fiction

А по третьей специальности – опером уголовного розыска – не вышел я мордой, то-есть, не имел гражданства США, без которого на госслужбу не брали. И, опять же, английский! Я везде и всегда французский учил, а до штата Луизиана, где, по-слухам, некоторые понимают по-французски, как до канадской границы раком! Рабочий день мой был от 12 до 16 часов, я почитал это за праздник. Отсутствие квалификации приходилось навёрстывать количеством затрачиваемого на заработки времени. Да и добился я такого фавора, потому что один пахал за трёх молодых негритят или латиносов.

А было мне почти 50 лет. Один из чёрных парней, посмотрев на то, сколько и как я работаю, только спросил о возрасте моём, а затем сообщил, не протяну я долго. Старость мне тянуть не позволит. На что я ему на чистом аглицком поведал, христианин он плохой, а мне ништо, Господ выведет верных своих! От чего этот мусульманин совершенно и вполне обалдел! Все три члена нашей семьи пахали как проклятые. Жена работала в «Макдональдсе», мыла посуду, убиралась, жарила френчфрайз. Cынуля малярил на местного грека учеником маляра и посещал колледж в течение года, где за наши семейные денежки один семестр учил инглиш как язык иностранный, а семестр инглиш как родной. Приехав в конце октября 1991 года, мы, поскольку я сдал на английском на права, уже к июню следующего года купили нашу первую американскую машину стэйшен-вагон «Додж», оказавшуюся редкой сволочью и чуть меня не угробившую. Отказали на крутом спуске тормоза! Но у меня расширились возможности. Я смог работать по субботам и воскресеньям. В эти дни автобусы не ходят, а мне приходилось в течение часа добираться до работы с пересадкой. Кстати, в конце этого же года мы купили новенький «Додж», переехали в благопристойное место на тихой улице из того бедлама, где жили до этого, a в 1993 году купили наш первый собственный дом. А ещё первая машина, не смотря на её сволочной характер, позволяла не ходить за продуктами пешком, таща на обратном пути в гору пару сумок у каждого, и так километра на три удовольствия! Однако, вернёмся в год 1992. Достав из шкафчика сумку с бутербродом и банкой колы я присел на стул, достал бутерброд, развернул и уже почти приступил к поглощению. Не тут- то было! Мне что-то явственно мешало. А было это «мешало» молодым чёрным парнем лет восемнадцати, который просто смотрел на мой бутерброд, глотал слюну и подёргивался на месте. С едой в Америке напряжёнки нет. У меня между двух кусков хлеба лежала ветчина, сыр и листик салата.