Мама для Одуванчика

Постарайся быть хорошей девочкой в ответ, Одуванчик, – щекочу свою упрямицу, которая сначала старательно сдерживает смех, но в итоге начинает звонко хохотать. – Пообещай мне, что в этот раз будешь вести себя хорошо!

– Ладно, но ты пообещай, что мы вместе куда-нибудь съездим, пап, – садится на кровати малышка, – ты постоянно на работе, – дует губы Аська.

– Я обещаю, что как только у меня появится пара выходных, они все твои. По рукам?

– По рукам! – улыбается дочурка и “дает пять”, скрепляя наш уговор.

Сегодня выпадет редкий день, когда мне абсолютно никуда не надо, и я всецело посвящаю его Аське. Мы смотрим кино, топчемся на кухне, готовя ужин, и в такие моменты я начинаю немного жалеть о том, сколько я упускаю из-за неба. Будь я дома, рядом с ней, возможно, и у Аськи и жизнь, и характер были бы другие. Безусловно, как взрослый и ответственный за нее отец, я виню себя в том, что ребенок растет один.

По разговору с братом я понял, что дочь и в этот раз была в своем репертуаре, выдав порцию колкостей молодой учительнице, но надежда на то, что наш уговор будет в силе, умирает последней.

В аэропорт приезжаю за два часа до рейса. Все снова по стандартной схеме: медицинский контроль, брифинг, проверка всех систем, в два часа ночи по нашему времени самолет набирает нужную высоту, и мы с Костей включаем автопилот. Дальше остается только контролировать показания и курс.

Сегодняшний рейс ночной и рассчитан на полет туда-обратно. Днем уже буду дома, а там и Аська придет из школы после своего первого дня в лагере.

От мысли, что моя бандитка может выкинуть, ежусь и кидаю взгляд в окно, на ночную, переливающуюся огнями столицу. С высоты почти десятка метров над землей все кажется таким мелким и незначительным. Да уж, как сказал один умный человек, мы всего лишь пешки на шахматной доске.

– Владос, у меня к тебе странный вопрос, – нарушает установившуюся в кабине тишину второй пилот.

– Валяй.

– Немного не из той плоскости, в которой мы привыкли общаться, – откидывается на сиденье второй пилот, стягивая наушники.

Усмехаюсь и делаю глоток горького кофе.

С Костей мы летаем вместе чуть больше года. Молодой парень, даже моложе Никиты, пришел к нам в авиакомпанию и был принят в штат сразу после универа. Как и любой из нас, почти год и около тысячи часов налёта провел на тренажерах и только потом, спустя время, когда освободилось вакантное место, Ребров поставил его в экипаж.