Мама для Одуванчика

Гипнотизирую взглядом свое отражение, а перед глазами отчего-то встают воспоминания, которые нет-нет да и всплывают в моей голове вот уже несколько лет. Казалось бы, мимолетный и совершенно ничего не значащий эпизод, но он засел где-то глубоко и прочно в подсознании и подкидывает яркие картинки.

Девушка. В легком, летящем сарафане. Ее невероятные глаза изумрудного цвета и аккуратные черты лица. Тонкие пальчики и хрупкая фигурка, которая рядом со мной казалась миниатюрной. Горькие слезы, что катились по румяным щекам, и запах… кажется, чувствую его и сейчас.

Что это? Духи, шампунь? Не знаю. Но все чаще понимаю, что отдал бы все, чтобы увидеть эту незнакомку ее раз.

“Иногда все идет не так, как мы хотим” – кажется, что-то такое она сказала тогда. Интересно, что в ее жизни пошло не так? Какая ее жизнь, кто она, есть ли муж, жених?

Ёкало ли у меня когда-то?

Похоже, я мастерски вру даже сам себе.

– Вла-а-ад, – открывается дверь, и в уборную проскальзывает Лиля. – Здравствуйте, мой капитан, – шепчет девушка, щелкнув замком и пробегая пальчиками по моей спине, заставляя напрячься всем телом.

 – Ты чего такой серьезный? – тихо смеется бортпроводница, проскользнув у меня под рукой, и облокачивается на раковину, оказавшись зажатой между мной и зеркалом. – Я все ждала, когда ты выйдешь из кабины, – тянет руки к моей рубашке, расстегивая пуговицы.

– Ты что творишь? – голос просел, а желание не заставило себя ждать, пробуждая организм.

– А что такое? – хлопают ресницы, – мы быстро… – подмигивает стюардесса и, запустив ладошку мне под рубашку, тянется к губам.

Эта кошка знает, как повлиять на мужчину и разбудить голодного зверя внутри. Лиля прижимается всем телом, заставляя и меня отмереть, задрать ее юбку и в последний момент увернуться от поцелуя, прикусив в шею. От нее пахнет сладкими духами, а умелые ладошки уже спускаются ниже.

– Мы создадим себе только проблемы, – обхватываю за затылок, распутывая аккуратный пучок на ее голове, и вжимаю что есть сил девушку в себя, показывая силу своего желания.

– Никто не узнает… – шепчет Лиля и снова тянется к губам, предельно четко демонстрируя, чего хочет.

– Без поцелуев, ты же знаешь, – рычу, уворачиваясь и прикусывая мочку уха, не собираясь снимать это странное табу. Мне не нужны поцелуи. Я не понимаю в них кайфа и никогда не пойму. И Лиля это знает. И Карина знала, и еще с десяток любовниц, что было у меня за эти годы.