Аццкий Сотона

– Да чего ему не справиться? В его Тартар уже несколько тысячелетий новых поступлений душ не было. Он вообще на самой границе Ада размещен, почти в Лимбе.

– Все равно беспокоюсь. Мало ли. Его частенько со мной путают.

– Ты – Хаос первородный. Неопределенность. Возможность. А он – просто локальный бог смерти и царь подземного мира. Пра-пра-правнук твой… Сейчас так и вообще практически обычный демон, начальничек заштатного, позабытого всеми сектора. Как можно спутать?

– Ну люди умудряются… Ну так что? Ждать тебя? Или ББ без представителя Сил Хтонического Зла состоится?

– Когда?

– А хз.

– Где?

– Хз.

– А вообще состоится?

– Хз.

– Тогда буду.

– Вот и хорошо.

Иероним отрастил хобот, оторвал его, повертел в руках, понюхал, откусил кусочек.

– Будешь?

– Нет, мне и так в Аду беспорядка хватает. И зуб мой достал уже своими агу. Пусть снова станет зубом.

– Хм… Это тебе не ко мне. Я, конечно, могу попытаться, но не ясно, что получится. Рискнешь?

– Нет.

Сам попробую вернуть его, позже. Ритуал осквернения проведу, должно получиться. Когда ты уйдешь. Хотя мне до тебя далеко, Зло это не чистый Хаос.

– Да, во мне много чего намешано. Почти от всех, кто соберется бредламить, по чуть-чуть и еще сверх того.

– Не понимаю, зачем эту шушеру всю собирать-то? Посидели бы втроем… Ну, вчетвером. Тихонько приняли решение.

– А вот Денница – понимает, – Босх улыбнулся и рассыпался миллионом гусениц. Гусеницы резво принялись жрать друг друга, последняя вцепилась в собственный хвост, и съела сама себя.

Так тонко Вельзевула не оскорбляли уже давно.

– СЕКРЕТАРЬ! ГДЕ ЗАВХОЗ??? ПОЧЕМУ СТОЛ КОРНИ ПУСТИЛ? ПОЧЕМУ ПАУТИНА В УГЛУ НА ЧЕТЫРЕ ВСЕЛЕННЫЕ РАСШИРИЛАСЬ??? ПОЧЕМУ… А НУ СЮДА ЕГО! ЖИВО!!!

Глава 2

Тевтус

– …и дууууумаююю учееееные навралиии… прокоооол уммм….ммм… у них в теориииии, проррррреееез… Вот таааак… Тра-та-таааа… Ррразвитие идет не по спираааали. А вкриииивь и вкооось. Вразноооосссс. Наперерееееееез… – Тевтус ковырялся в структуре сущности какого-то бедолаги черта и напевал под нос.

Он вообще любил петь, особенно, когда оперировал без наркоза. Пациенты не обращали внимания на боль и молили лишь прекратить пытку культурой.

Черт заорал, попытался вырваться из тонких, но прочных пут, выгнулся дугой и обмяк.

– Тьфу!

Тевтус с досадой плюнул во вскрытую грудину подопытного. Бросил инструменты в стену, они зазвенели и обиженно рассыпались по полу.