Он

– Дед, а если я тебе взятку дам? Пустишь на зеркала и линзы посмотреть?

– Да откуда у тебя деньги, обсоса? Не пущу. Не сопрешь чего, так расколотишь.

М-дя… Проблема.

В принципе, можно проскочить в музей и мимо старика. Пока тот будет свистеть, пока прибежит охрана… вполне возможно, за это время он найдет Самуила. А если нет? Нужна хоть какая-то фора.

Что же делать? В этом дохлом наркомане почти бескрайние возможности Риммона резко сузились. О! Тело! Новое тело. Живое, но без чувств. У него тут неподалеку есть одно такое.

Идеальный материал для одержимости.

9

– Здравствуйте, – вежливо сказал прилично одетый парень, от которого, впрочем, немного веяло знакомым амбре. – Музей Линз и Зеркал, если не ошибаюсь?

– Ну что за день, – пробормотал сторож-кассир-бухгалтер-директор Музея в единственном лице. – Сплошные засранцы…

– Извините?

– Да не, ничего. Это я так, по-стариковски… Чего изволите?

– Хотелось бы зеркала посмотреть, – застенчиво сказал парень и заплакал.

Реально, из глаз покатились крупные обильные слезы. Но лицо выражало надежду и предвкушение удовольствия.

– Ну чаго, чаго ты, – смутился дед. – Ну не надо, не надо, не плачь… Понимаю, тяжкие времена у тебя… Да кому щас легко… Это не причина, не причина это…

Плакал парень не просто так.

Запертая в потаенных уголках мозга душа кокаиниста наблюдала, будто со стороны, за действиями своего тела. Душе было плохо, а разуму страшно. Недавно они видели и ощущали жуткое.

Над еще только приходящим в сознание кокаинистом склонился мертвец.

Да, теперь он со всей очевидностью осознал – тот, кого он на пике эйфории принял за пушера Тряму, был мертв. Неподвижное лицо, ледяные пальцы, мертвые глаза…

Уже синие губы что-то скрипуче прошептали и впились холодным жутким поцелуем в рот наркомана. В следующее мгновение тело Трямы неопрятной грудой свалилось на землю, а парень, имя которого Риммон так и не узнал, почувствовал, что не может пошевелиться. Будто он отсидел все тело.

Но тело встало само, вылезло из машины и запихало почти окоченевшего Тряму в багажник. Пошарило по карманам, вынуло бумажник, убедилось, что в нем есть какие-то деньги и пошло к старому облезлому дому с черепичной крышей.

Запертый сам в себе парень бесился и плакал, умолял и угрожал, клялся завязать с наркотой и сходил с ума от ужаса. Но все его потуги разбивались о черную стену чужой воли. Он мог только видеть, но совершенно ничего не мог сделать.