Невеста на уикенд

Вот только если мужчина смотрит заинтересованно и открыто, то женщина просто испепеляет взглядом и недовольно поджимает губы. Вот, значит, с кем у меня могут возникнуть вполне реальные проблемы.

Пока мы идем жалкие пару метров, что нас разделяют, Илья держит меня за плечи, прижимая к себе, слишком близко в паре «начальник-подчиненная», но недостаточно в паре «жених-невеста». Но это меньшая из проблем, потому что все, что я могу сделать, это сосредоточить все свое внимание на движении ног, чтобы от страха и волнения не запутаться в них.

Иначе это будет сумасшедшее фиаско.

Левой-правой. Вдох-выдох, Настя.

С каждым следующим шагом сердце, кажется, стучит все громче, уверена: сам Сокольский его биение уже слышит.

Натягиваю улыбку и делаю глубокий вдох.

– Мам, папа, – улыбается Илья, когда его родители спускаются к нам навстречу.

– Сынок, – тут же трогает губы Сергея Денисовича улыбка, и он кивает, раскрывая объятия и обнимая сына.

– Илюш, – наконец-то сбрасывает маску недовольства Эмма Константиновна, расцеловывая сына, что почти на две головы выше, в щеки.

 – Наконец-то ты до нас добрался вместе с… – а вот тут ее внимание касается меня, и Илья настойчиво двигает меня ближе к себе.

– Мама, пап, – басит Сокольский, – знакомьтесь: Настя, моя невеста.

Вот и прозвучали заветные слова, только радости особой на лице его предков я не увидела. На лице матери так уж точно. И только сейчас, когда меня с макушки и до пят окатили оценивающим взглядом, я поняла его слова про брендовые шмотки.

Буквально вижу, как в глазах “свекрови” крутится счетчик, прикидывая, сколько ее сынок потратил на свою мадемуазель.

Мадемуазель, фу, даже слово какое-то угловатое.

– Здравствуйте, – протягиваю ладонь и смотрю на Сергея Денисовича.

– Милая леди, рад наконец-то увидеть вас воочию, а не по рассказам в телефоне. Сергей Денисович, отец Ильи, – говорит очевидное и берет растерявшуюся меня за ладошку, чуть прикасаясь губами в поцелуе. Галантно. Очень.

И приятно, надо признать. Папа у Ильи – тот еще джентльмен, а вот сына не воспитал.

– Взаимно. Много о вас наслышана, – киваю.

– А эта девушка, – делает акцент на последнем слове Сергей, – моя жена. Эмма Константиновна.

“Девушка” – сказано было это с таким теплом и любовью, что у Эммы Константиновны должны были бы зардеться щеки. Но вместо них покраснели мои.

Мать Ильи не шелохнулась и взирает на меня словно сверху вниз, хоть мы и одного роста.