Марийский простор

– Ха – ха, спроси попроще что – нибудь, об этом мне отче рассказывал так часто и подолгу – но мне спалось так хорошо под них!

– Давай попроще, как вернее названье наших мест – Биарма или Парма?

– Так, Бог один, в двух лицах- постах, женском иль мужском, и имя тоже в паре. РайббйаР, РайппиаР – Иберия, Иперия, Биарма или Парма.

– И снова все схожи имена.

– Да, потому, что азбука едина, для всей Земли. Да только кроме неё у каждого народа своя имеется, а так же свой язык.

– А тебе какие традиции больше нравятся, по Солнцу, иль по Луне?

– Баа говорит, что хороши соллос- традитсы, но и чиниться от природы не надо бы.

Не делает ошибок СроккорС Великий, а разум их часто вторит, противясь Сути.

– Но длань свою прострёт ТайннйаТ над Родом, его читающим.

– Конечно. Кто ж против этого? Но меру надо знать – в себе, природе и божьих промыслах, и промыслы свои сверять по Сути.

В это время на Празднике что – то случилось. Стало тихо. Все смотрели в небо на востоке. Флая взглянула в ту сторону, со смешанным испугом и удивлением схватила Барса за руку.

– Этого не может быть!

– Ты думаешь это…

Зрение у Барса было более чем отличное, и он с первого взгляда понял что это такое, но разум отказывался понимать.

– Их же не было двести лет.

– Двести тридцать. Но они не могут нарушить закон Бога!

– Спокойно, Флая, мы ещё не знаем, зачем они летят.

Он огляделся. Молодёжь быстро расходилась с поля. Страха заметно не было, но инстинкты требовали быть осторожным при всём непонятном.

Потянулись по домам и люди с торговых рядов – всё непонятное требовало быть ближе к дому и оружию.

– Флая уходи.

– Нет, я тебя не оставлю.

– Ты теряешь время. Уходим вместе.

Но время они уже потеряли. Чтобы уйти в селение, надо было пересечь поле, но три дракона уже плавно планировали к Священному дереву, растущему посредине. На переднем выпрямилась фигура человека. А последний дракон, заметив недалеко двух домашних оленей, оглушил их мощным ударом ультразвука, спланировал туда, и послышался хруст костей.

Второй тоже поспешил к нему, и только третий лежал не шевелясь, хотя и наблюдал за своим отродьем. Человек не торопясь слез с него, подошёл к Священному дереву и повесил на видное место две чёрные метки, потом подумал, огляделся, и добавил две ораньжевые.

– Не шевелись, они нас не видят.

– Может присядем.

– Не знаю какое у них зрение, могут движение заметить.

– Глазами видят они плохо, но ультразвук и тепловое не обманешь.