Звёздный принц и Ангельское яблочко

Попробуй не выполни приказ – узнаешь, где раки зимуют! Ну, а этот-то шпингалет, какой силой всех заставляет?!»

Так и не догадалась пустая скоморошья голова, что самый маленький ватаманчик никого не заставляет силой, а увлекает, заражая всех ватаманчиков своим неуемным желанием сотворить что-то необычное.

Скоморох представил себя колдуном и начал водить руками перед своим носом, словно нынешние экстрасенсы в телевизоре. Он превратил своих друзей в лягушат, барахтающихся в болоте. Но самый маленький ватаманчик никак не хотел превращаться в лягушонка.

Он пошёл измерять глубину рукотворного моря и упорно твердил, борясь со скоморошьим колдовством:

– Я дядя Стёпа-великан! Я дядя Стёпа-великан!

И море ему было как раз по колено.

– Ах, так! – рассердился колдун-скоморох. – Хочешь быть великаном? Пожалуйста! Вы все – циклопы! Вы все – циклопы!

Одноглазые циклопы ходили по берегу моря и укрепляли запруду. Но самый маленький ватаманчик никак не хотел превращаться в одноглазое чудище.

Он по-прежнему оставался дядей Стёпой-великаном, и море-океан по-прежнему было ему по колено.

– А я сейчас кита поймаю! – сказал дядя Стёпа, наклонился и стал что-то нащупывать под водой. – А я сейчас кита поймаю! А я сейчас кита поймаю! – повторял дядя Стёпа-великан, словно маленький, забыв, что он милиционер.

Скомороху-колдуну надоело злиться. Самый маленький ватаманчик так заразительно ловил невидимого кита, что колдун сменил гнев на милость и сам себя переколдовал.

Ему очень захотелось превратиться в кита и пойматься. Он одурел от необычайного прилива радости, выскочил из подъезда, как угорелый, и со всего размаха плашмя плюхнулся в лужу-океан.

– Я кит! Я кит! – весело закричал бывший колдун, подыгрывая самому маленькому ватаманчику. – Лови меня!

Но кит оказался чересчур большим. Половина океана выплеснулась на тела и лица оторопевших от неожиданности циклопов-созидателей. Волна ударила в плохо укреплённую запруду, прорвала её и быстро схлынула.

Самый маленький ватаманчик, не понял благих намерений упавшего с неба кита и оттопырил нижнюю губу, словно собирался наполнить слезами убежавшее море-океан. Потом, сообразив, что слёз всё равно не хватит, он поджал губы и сердито сказал:

– Ты не кит! Ты – карась!

Самый главный ватаман утёрся локтем. Зачерпнул грязь из-под ног. Несколько раз хлопнул по ней ладонями – грязь тут же превратилась в гранату-лимонку.