Ревность девятого солнца

Мужчины и женщины – все завороженно рассматривали картины и древние безделушки, с явно обескураженным видом и нескрываемым любопытством.

Двое мужчин спорили друг с другом, стоя возле пуфика, на котором располагалась небольшая нефритовая статуэтка коня в прыжке.

– Это не может быть правдой! По записям, которые нашли в гробнице Цин Шихуана значились две такие. Одна из них находится в музее в Сиане, вторую так и не нашли.

– Тут может потребоваться глубокий спектральный анализ, но я могу сказать насколько старинная эта статуэтка.

Она явно сделана несколько веков назад. Это невозможно не увидеть!

– Думаешь, что невозможно сделать хорошую копию? – продолжал сомневаться первый.

– Для такой копии потребовался бы нефрит высшего качества и несколько десятков лет для того, чтобы скрыть следы работы. Нефрит – настолько чувствительный камень, что всегда показывает, что с ним делали в последнее время, подвергнись он обработке даже пятьдесят лет назад, любой мастер смог бы это разглядеть. Гробницу открыли значительно позже, чтобы успеть создать достаточно качественную копию.

Говорю тебе, это точно такая же статуэтка, что находится в хранилищах Сианя.

На подобных аукционах непременно присутствуют эксперты, готовые подтвердить подлинность изделий. И тут они так же были. Их можно было отличить по золотым табличкам, приколотым к рубашкам. Видимо, хозяин, ожидая подобных расспросов, решил подготовиться заранее.

Гарванна с Виртой рассматривали картины и уже перешли к рядам мелких вещиц, когда увидели в дальнем углу зала фигуру в черном одеянии и в шляпе с черными полями, настолько большими, что будь мужчина на солнечном пляже, не пришлось бы искать зонтик от палящего солнца.

Лицо его скрывалось в тени головного убора, и он скорее напоминал тень, чем живого человека.

– Это он, хозяин дома. Смотри, – указывая в его сторону прошептала Вирта.

Гарванна бросила осторожный взгляд на фигуру в шляпе. Почему-то ей стало невыносимо грустно и тоскливо за этого человека, который всем своим видом показывал, что хочет укрыться от глаз и раствориться в темноте печали, поглотившей его до последней фибры души.

Девушка быстро отвела глаза в другую сторону и увидела набор кистей в кожаном футлярчике, скромно и одиноко лежащий на пуфике в самом конце залы. Она подошла поближе и осторожно прикоснулась к древку, удивительно теплому и будто наполненному душой. На волосках виднелись остатки краски, причем не только старой, но и относительно свежей.