Перебежчик

) Огромные в брезентовых сумках старые противогазы, круглые котелки и автоматы ППШ с круглыми дисками. Все это для немецких курсантов, которые привыкли к подобной экипировке классом выше, было даже неприятно и унизительно. Они не молчали, и с насмешкой говорили об очередном противнике. Примитив и несовершенство оружия и снаряжения подтверждали пропаганду о неполноценности народа, с которым они будут иметь дело покорения и уничтожения.

Обмундирование было полинявшее от бессменного ношения и частой стирки. Оно уже когда-то побывало в небольших стычках на границе.

Самый молодой в спецотряде Отто Фогель даже побледнел, увидев на своей солдатской гимнастерке с темными петлицами дырочку возле планки для пуговиц. В последние дни их младшие командиры с кубиками и треугольничками на таких же петлицах проводили занятия, подавая команды на русском языке. Приближение выброса в тыл было уже не прикрытым. И тем не менее, последнее слово еще не сказано, и сухой паек еще не выдан, значит эту ночь можно спать спокойно.

У Отто Фогеля было время наслаждаться жизнью, ходить по этой ароматной земле и переминать в памяти события недавних дней. Приняв крещение огнем в Польше, вместе со своим соединением, Отто оказался под самой границей с Советским Союзом. Разместились они в парке-лесе небольшого поселка.

Под коваными сапогами этих воинов была почти вся оккупированная Европа, это укрепляло их уверенность в себе и в начале грандиозных, предвиденных событий. В то, что их непобедимую армию ждут только триумфальные марши по незнакомым городам и весям с целью наведения там нового порядка и увеличения новых пространств для новых людей.

Оперативные группы пехоты получают комплекты и своего обмундирования, в котором они войдут в чужие поселки как новые хозяева. Друзья Фогеля были в прекрасном расположении духа, хотя и знали, что их место на самом острие главной стрелы на штабной карте. Все репродукторы покоренных стран Европы голосом Гебельса вещали, убеждали, приказывали и ободряли новобранцев, не оставляя в их мозгах места для мыслей общечеловеческого плана.

Никаких колебаний, никакой опасности. Раны, смерти, контузии, увечья и разные там ожоги – все это для врага, а не для наступающих непобедимых войск, которые сметают на своем пути все препоны и препятствия. Вперед и только вперед по трупам и пожарам, презирая эту химеру «совесть». Говорят, что на войне без потерь не бывает. У нас бывает… А если где-то что-то и случится, так только по мизеру.