Путешествие двух друзей на механическом страусе

Корова выглядела очень живо, она подмигивала нам с картинки и улыбалась.

В бочонке было то самое холодное, светящееся молоко со вкусом мяты и еловых иголок. Мы налили его в стаканы и выпили.

«Нет, всё – таки для чая это молоко не годится, – сказал Лин –пожалуй, буду использовать его в качестве охлаждающей жидкости для мотора нашего страуса. А картинку с коровой вырежу и повешу на стену в своей мастерской, конечно, если ты, Олс, не против».

Я не был против, тем более, что молоко мне тоже не понравилось, а на картинку с коровой я смогу любоваться когда буду приходить в гости к Лину, и мы будем вместе вспоминать Коко и приключения, которые выпали на нашу долю…

«Жму вашу писательскую руку».

В заключение этой истории, я помещаю письмо моего старого знакомого, известного учёного профессора Догоба из «Центрального астрономического института космологии», которому я послал описание наших приключений с просьбой их прокомментировать, так сказать, с высоты человека научного и собаку съевшего на этом деле.

К моей большой досаде, письмо сильно повредилось дождем, и некоторые слова в нём были размыты. Вот как это произошло:

Профессор Догоб уже очень пожилой человек, и до сих пор, по старой памяти, доверяет свою корреспонденцию только почтовым службам.

Я получил от него письмо и, вынув его из почтового ящика, отправился в сад, чтобы его прочитать. В тот момент, как я сел на скамейку и с интересом принялся за чтение письма, начался сильный дождь.

Я испугался за свои цветы и бросился закрывать оранжереи и теплицы, которые на тот момент проветривались, по причине душной и жаркой погоды. Когда я вспомнил об оставленном мною письме и вернулся за ним на скамейку, к моему ужасу, я обнаружил его уже местами размытым, особенно пострадала его центральная часть.

Зная, как сильно занят профессор Догоб, своей научной деятельностью, я не решился его вторично беспокоить своей просьбой, к тому же, как мне показалось, из обрывков предложений можно уловить суть его мыслей.

Итак, вот это письмо:

«Дорогой друг Олс, ваше письмо вызвало у меня двойственные чувства. С одной стороны, как человек научный и привыкший к фактическому обоснованию любых явлений, я испугался за ваше психическое состояние и хотел было даже немедленно выехать к вам на помощь.