Праздник криптий

Воинам позволили умыться, расчесать длинные волосы и умаслить тело благовониями, разрешили надеть красные плащи, чтобы противник не мог видеть крови на одежде раненого спартанца. В походах гоплитов сопровождали легковооруженные илоты, которые делали все возможное, чтобы отличиться и получить желанную свободу. Под звуки флейт армия, гремя коринфскими щитами, бодро маршировала во главе с Павсанием. Войско должен был возглавлять один из царей, но Леонид пал при Фермопилах, пытаясь преградить вторжение персов в Элладу, а его сын был слишком юн.

Павсаний в качестве опекуна юного царя возглавил поход. Полководца сопровождали два эфора, призванные оценивать действия наварха, и несколько оруженосцев. Их численность ограничивалась трестами всадниками, но Павсаний, используя свой авторитет, значительно увеличил численность своей охраны.

И все же появление в свите Павсания двух новых воинов не могло остаться незамеченным. Особое любопытство вызвала «Малышка», как сразу прозвали могучие лаконцы хрупкого оруженосца Аримнеста.

Они, конечно, не догадывались, что Малышка и есть девушка. Тут имелось ввиду совсем иное. В спартанской армии не было гетер, а приветствовались интимные отношения между воинами. Считалось, что любовники лучше защищают друг друга в бою. Поэтому лаконцы не сомневались, что Аримнест влюблен в своего миловидного оруженосца, и нисколько не удивлялись их частому уединению.

– Эй, Малышка, – смеясь, обратился к Клеоре спартанец Посидоний, – хорошо, что ты здесь. Без тебя Мардония нам точно не одолеть.

– Как? – в тон ему ответила «Малышка». – Неужели такой грозный воин сам не справится?

– Я справлюсь, но при одном условии.

– Каком?

– Ты должен укусить Мардония за пятку.

Хохот прокатился по рядам спартанцев. Посидоний тонко обыграл второй подвиг Геракла. Во время сражения с Лернейской гидрой рак укусил героя в пятку. «Двое против одного? Это не честно!» – воскликнул Геракл и призвал на помощь Иолая, которые стал прижигать огнем отрубленные у гидры головы, не позволяя им вновь вырастать.

Рак оказал гидре медвежью услугу, на что и намекнул Посидоний.

– Да я вопьюсь Мардонию куда угодно – ты только ему голову отсеки! – не растерялась Малышка, что вызвало у воинов новую волну смеха. Не улыбался лишь Аристодем. Он уже сражался с персами при Фермопилах и выжил только потому, что вместе с ещё одним спартанцем был отправлен Леонидом за помощью. Они не успели вернуться, и обоих признали «убоявшимися», трусами и обесчестили.