Тысячу раз умереть

Но теперь, если бы мне сказали, что передо мной добрый друг, я не поверил бы тем более. Добрый друг и безжалостный, расчетливый убийца, накапливающий свои силы медленно и кропотливо, чтобы в один момент обрушится на ничего не подозревающих людей яростной лавиной. Между этой трансформацией прошло всего пара часов.

Мои мысли прервал выглянувший на улицу санитар.

– Принимай клиента, – сказал он.

От звука его голоса я вздрогнул, но тут же пришел в себя.

– С «Олимпа»? – спросил я.

– Да.

Я зашел обратно в помещение.

Под простыней лежало тело мужчины. Я как можно скорее расписал его карточку в журнале, на этот раз, не отказавшись от помощи санитара.

– Сегодня их еще будет много.

– А что слышно про крышу? Сколько там жертв? – спросил я.

Санитар пожал глазами.

– Не знаю, говорят о нескольких сотнях.

– Сотнях?

– Первое января, торговый центр был забит под завязку родителями с детишками.

Я покачал головой, пораженный услышанным. Мы переложили мужчину в холодильник.

Все тело его было покрыто обширными гематомами черного, синего и красного цветов. В волосах я видел крошки стекла и бетона.

– Когда он умер?

– Почти сразу как привезли. Внутреннее кровотечение.

Я кивнул, как бы говоря, что это и так понятно.

– Не расслабляйся. Уверен, это не последний твой клиент на сегодня, – сказал он напоследок и ушел, забрав каталку.

Я сел на стул. В морге всегда стоял резкий запах мертвечины. Так его называли посетители. Сотрудники же морга прекрасно знали, что источает этот запах: смесь разлагающейся крови, мочи и кала.

Именно этот аромат приводил в ужас неопытных студентов. Я же, сидя сейчас на стуле и думая об ужасной произошедшей трагедии, его не замечал. Впервые за все время, я не чувствовал ничего, словно нить, соединяющую мое обоняние с мозгом кто-то перерезал ножницами. Зато обострилось другое чувство. Я такого раньше не ощущал никогда. Все мое существо, все органы орали, нет, вопили мне, что я должен прикоснуться к этому мужчине. То, что он видел, то, чем была полна его жизнь, должно было стать доступным мне. Какая-то непреодолимая сила тянула меня к нему.

Я стянул резиновые перчатки и открыл холодильник. Глаза мужчины были закрыты, но я чувствовал, как свозь веки, немного распухшие и отекшие, он смотрит на меня. Впервые в жизни я собирался применить своей дар не для того, чтобы узнать чью-то жизнь, а для того, чтобы помочь кому-то. Именно так оно и было. Я это чувствовал.