Тысячу раз умереть

Третьего ребенка они хотели назвать Евгенией, но, видимо, после смерти мужа, Катя решила назвать дочку в его честь.

– Тогда заботьтесь о дочери, а про меня забудьте. Я не могу вам больше ничем помочь.

– Но как ты это сделал? Ты экстрасенс?

– Прощайте. Берегите дочь.

Я нырнул в поток людей, унесший меня в метро. Катя осталась стоять на месте. Перед тем как окончательно нырнуть вниз, я обернулся и посмотрел на нее. Она стояла на том же месте. Ее глаза блестели от слез.

Глава 9

Всю следующую неделю я пытался забыть о встрече с Ремизовой.

Вернувшись в тот день домой, я рассказал о ней Кристине, но та лишь пожала плечами. Помочь она ничем не могла. Какого же было мое удивление, когда, вернувшись через несколько дней с очередного дежурства, она встретила меня фразой:

– Твоя Ремизова приходила.

В этот момент я снимал обувь и застыл с неснятым ботинком.

– В каком смысле приходила?

– А в каком смысле она могла прийти? Позвонила в дверь, я открыла.

– Что она сказала?

– Просила поговорить с тобой.

– По какому поводу?

– А как ты думаешь? Она хочет знать, откуда тебе известны такие подробности из жизни ее мужа.

Я сел на пол.

– Ну и что мне теперь делать?

Она села рядом.

– А что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы она оставила меня в покое.

– Ну раз хочешь, значит так и скажи ей.

– Я уже сказал.

– Видимо она не понимает.

– Видимо, – я закрыл лицо руками и помассировал сонные глаза. – Как ты считаешь, я правильно поступил?

– Понятия не имею, – ответила Кристина.

– Если бы я не сказал ей про биткоины, ей пришлось бы продать фирму.

– Значит, ты поступил правильно, – Кристина села рядом со мной. – А если ты все сделал правильно, то должен быть спокоен.

– Но она не хочет оставить меня в покое.

– Это неудивительно.

– Ты бы не оставила?

Кристина фыркнула.

– Смеешься? На ее месте я бы из тебя всю душу вытрясла.

– Умеешь ты подбодрить.

– Прости, – она потрепала меня по волосам и положила голову на плечо.

– А что ты ей сказала, когда она попросила поговорить со мной?

– Попросила оставить тебя в покое.

– А она?

– Предложила деньги.

– Деньги? И ты взяла?

– Эрлик, ты видишь на мне новые шмотки от Луи Витон?

– Ты не носишь Луи Витон и вообще ни один дорогой бренд.

– Потому что не понимаю, как можно платить за майку полторы тысячи евро, когда ее себестоимость полтора.

Мы немного помолчали.

– Так ты не взяла деньги? – спросил я.