Авиатор: назад в СССР 6

 – Давай, я тебе покажу как надо, а потом с Олей и второй уже самостоятельно. Дам тебе допуск к самостоятельному вылету! – заржал как конь Марик.

Я из последних сил сдерживал себя. Локоть был готов в любую секунду стартануть прямым рейсом до его переносицы.

– Ты замолчишь или нет? – сделал ему замечание Гусько. – В беседку сейчас отправлю, Марик.

– Понял, молчу, – согласился Барсов. – Серый, а говорят эта журналистка не такая уж простая. Папа солидный. Ребёнок у неё есть. А мужа нет.

У последней черты уже Марик стоит.

– Заткнись, тебе говорю! – громко повторил Гусько.

– Ладно-ладно! Серый, а не ты ли, случайно, обрюхатил Анютку? Чего тогда сбежал от неё?

Ну, выпросил, белобрысый! Я резко отмахнулся локтем и попал прямо в скулу Марику. Спрыгнул с кровати и прямиком на этого говоруна. Чувствую, как сзади меня уже потащил назад Гусько, а перед собой вижу Валеру, который оттолкнул к выходу из комнаты Марика.

– Серый, успокоился! – хлёстко всадил мне пощёчину Гаврюк, приводя меня в чувство.

– Чего тут устроили, петухи?! Оба легли и, чтоб тихо у меня!

Успокоился я быстро. Всё же, пощёчина была отрезвляющей. У Марика было небольшое покраснение на правой щеке, которое к завтрашнему дню будет иметь уже цвет синяка.

– Псих ты, Родин. С тобой шутишь, а ты…

Не успел договорить Барсов, как выхватил и свою пощёчину от Валеры.

– Твоё счастье, что он не псих. Неуравновешенный тебя бы распотрошил за такие слова.

Я к этому времени уже спокойно сидел на кровати Гусько и смотрел в пол. Опять ты, Серый не сдержался. Вовремя тебя замполит остановил. Но ведь и добивался этого Марик. Так и хотел меня спровоцировать на конфликт.

– У тебя мозги есть, Родин? – спросил Савельевич, давая мне сигарету, но я отказался. – Пошли. Рядом постоишь.

Прохладный ночной ветерок был сейчас как нельзя кстати. Пока Марик ходил и выл от приложенной бутылки с замороженной водой, Гусько проводил со мной разъяснительную беседу. Замполит же всё-таки!

– Вам завтра в бой, а вы дерётесь. Сдержаться мог? – спросил он.

– Должен был, Савелич. Но он провоцировал.

– Я знаю. Ну не кляп же мне ему вставлять! Давай теперь каждый будет провокацией оправдываться, – продолжал мне выговаривать замполит.