Чародеи

– Разливайте, – говорит Мюнхгаузен, разваливаясь на диване.

– А как же лечение?

– Это и есть лечение.

– Хм… ну-ну… С сухенького начинаем?

– Сразу видно: непьющий.

– Но жаждущий!

– С водки начнем.

– Да?

– Или с у-ис-ки.

– Ну, смотри, ежели я травану…

– Знаю-знаю, на счетчик поставите.

– Хуже, много хуже!

– Не будем думать о завтрашнем дне. Живи сегодняшним!

– Ну что – можно уже пригубить?

– Что там – пригубить! Пей, гуляй! – Мюнхгаузен делает гротескную рекламную улыбку, проводит бокалом полукруг.

– Что это было?

– Реклама коньяка… что это за коньяк? – бутылка скользит к нему по столу, и он, не глядя, подставляет руку и подхватывает ее. – А, Хеннеси. Отличный коньяк! Хотя я предпочитаю наш, Ставропольский.

– Для кого реклама: никого нет здесь?

– Для… для предполагаемой публики. Короче, это шутка. Мимо тещиного дома я без шуток не хожу.

– Не понял, еще раз. А когда я много не понимаю, начинаю сердиться, а когда начинаю сердиться…

– Ладно, приступим.

Он присаживается на диван рядом с клиентом, приставляет к его животу пластмассовую трубочку для коктейлей и начинает вращательными движениями вводить в тело сквозь одежду.

– Не беспокоит?

– Нет, – с изумлением отвечает клиент.

– Ну вот, теперь можно пить.

– Так вот взять и выпить?

– Да, просто взять и выпить. Ваше здоровье, публика! – делает он полукруг рукой с бокалом.

Клиент медленно подносит стакан ко рту, перекрещивается левой рукой, с оханьем выпивает и застывает.

– Как ощущения?

– Замечательные, только вот как бы…

– А вы об этом не думайте. Ловите мгновение.

Из трубочки выливается прозрачная жидкость.

– Видите: мимо печени прошло.

– Прошло.

– В мозг шибануло?

– Да, шибануло.

– В груди потеплело?

– Да.

– На душе легче стало?

– Не то слово!

– С вас пять тысяч, а пока – по второй. Ваше здоровье.

* * *

– Раскинулось море широко… – идут они по улице, обнявшись. За ними движется лимузин с охраной.

– А хош, я тебе вот этот дом куплю и подарю, – указывает клиент неверной рукой на здание университета.

– Заверните, – заплетающимся языком бормочет Мюнхгаузен.

– Мы его снесем, выроем котлован, напустим воды, выйдем на берег и запоем…

– Раскинулось море широко, – начинает Мюнхгаузен.

– И волны бушуют вдали… – подхватывает Дубравский.

* * *

Хозяйка входит в холл.