В мозг

Я в очередной раз поразился собственной прозорливости, убедившись в том, что являюсь истинным сыном науки – в чем, впрочем, никогда не сомневался.

Помимо лицевого счета, «людской» интерфейс имел стопку бляшек особого вида – таких я ранее не встречал. Попытка перейти по ним привела к интересному результату: переходы удавались, но в итоге я оказывался не в чужом ММ, как в обычных случаях, а… Меня как бы отправляло к какой-либо вещи, при этом я оставался в родном ММ. После такого перехода путь вперед отсутствовал – оставался путь назад, на исходную позицию.

После недолгих размышлений я пришел к выводу, что данные особые бляшки служат указателями на неодушевленные вещи, тогда как обычные бляшки – на одушевленные, то есть на людей, в ММ которых попадаешь после перехода.

Особые бляшки вели к вещам, но что это были за вещи? Каждому человеку соответствовала огромная, из тысяч наименований, стопка. Вещи, на которые я попадал в результате экспериментов, были самыми разнообразными, вместе с тем ничем не примечательными.

Решение пришло после того, как я догадался «углубить» взор на самого себя. В стопке моих бляшек оказались вещи, которыми я ежедневно пользовался: одежда, бытовые приборы и механизмы, и прочее, прочее, прочее. Теперь стало понятно: показатель отражал вещи, полученные мной в потребление – опять-таки, в полном согласии с моей экономической теорией. Буквальные совпадения ММ с теоретическими выкладками продолжали радовать, но уже слегка озадачивали.

Без сомнения, я экономический гений – но кто мог заподозрить, что настолько!

Гуляя со Светланой по парку или возвращаясь после прогулки, я «углублял» взоры то на одну, то на другую вещь, пытаясь проанализировать замеченные отличия. В первую очередь меня интересовали отличия в интерфейсах, а не в самих показателях, заняться которыми я рассчитывал в дальнейшем.

После ряда экспериментов я обратил внимание на то, что интерфейсные показатели некоторых вещей изменяются, что называется, на глазах, тогда как аналогичные показатели других вещей остаются в неизменности.

Взять тот же ботинок. Когда ботинок стоял в прихожей, один из показателей – не самый главный, но достаточно значимый – пребывал в фиксированном состоянии. Но стоило мне надеть ботинок на ногу и сделать шаг, как показатель оживал: его величина начинала увеличиваться. Ассоциация была однозначной – тут и дурак бы догадался, что показатель представляет собой счетчик времени.