ЗАБЫТЫЕ. И другие истории

Запутавшись в ногах я, посреди темени и скованного света от фонаря, не удержал равновесие и лихо упал, погрузившись в безсознание…

День третий

Ночь. Я не знал, сколько сейчас времени – телефон потерялся, хотя это даже неважно. Подозреваю, что на этой территории он не будет стабильно работать. Возможно, выпал с кармана, когда я упал с лестницы; возможно, темные силы украли…

Темно, и это пугало не меньше, чем задерживаться посреди чумных краев. Ничего не видно, и каждый мой шаг – это риск; каждый ход – это осязание пустоты и незнание обстановки… Я крался, как вор, нащупывая уголок стены или стула в надежде, что не будет опасности – чтобы никто из ниоткуда не появился…

Наступила тьма, усиливавшая мои негативные эмоции.

Любой шорох веток, легкий поддув ветра снаружи во мгле, любой писк крысы под полом давал моей психике пошатнутся… Ко всему этому, я услышал гул, странное словесное гудение. Некое ехидное хихиканье, судя по всему, пожилых и молодых дам. Кажется, снаружи дома.

Стук копыт с крыши объявился не вовремя, и был слышим мною с первого этажа… Топот сильного существа, способного пробить шифер крыши, громче и громче бил по ней! Слышал я уже такой звук, до боли знакомый…

Меня сопровождали потусторонние шумы той темной, оборотной стороны деревни, но я не хотел быть напару с ними.

Мне приходилось идти как можно тише, дабы не разбудить внимания к себе.

Добравшись до окна, я понял, что лишь слабый свет фонарей освещал улицу. Там я увидел женщин в потрепанных лохмотьях.

И главную из них – напоминавшую, к своему ужасу, слишком напоминавшую ведьму из детских сказок. Морщинистое, старое лицо. Вся в бородавках, женщина-горбун с дряблой, прогнившей костью вместо правой ноги. Глаз не было видно – может они и отсутствовали…

Она заметила меня. На нормальную голову я бы не придал этому значения, но в опьяненном страхе в новой обстановке, не догадавшийся об их сверхъестественных способностях, я спрятался под окном. Та смотрела будто сквозь него, будто не видела деревянной преграды – я чувствовал это своими пошатанными нервами.

Колдунья засмеялась, сказав: «Пусть живет сынок. А ну, чаво встали бабы, потяпали быстро за гиблыми душами!». Я аккуратно выглянул: баба влезла в свое корыто, окутанное снизу сухими движущимися ветками, местами треснутое снаружи, и улетела. За ней по очереди направились ее прислуги. Метлы тихо поднимались в воздухе, даже трава, и того омертвевшая, не шелохнулась… И деревья не покачнулись.