Солитариус. Книга первая

Иногда с кем-нибудь играет, однако недолго, потому что силы слишком неравны.

– И как он изменился после изолятора?

– Видите ли, раньше он был более разговорчивым. Любил размышлять вслух. А после изолятора полностью ушёл в себя и в шахматы. Нет, он разговаривает с нами, когда мы встречаемся, но как-то неохотно.

– Ясно. И это всё?

– Ну, в общем, да, однако, друг мой, на словах всё это выглядит не так странно как на самом деле, – усмехнулся он.

– А я видел, как его уводили?

– Нет. Кажется, вас посетило вдохновение, и вы ушли в свою комнату.

Да, точно, вы ещё выразились как-то возвышенно. «О муза, ты как летний снег! Как небо, ставшее землёю!» Что-то вроде того.

– Прекрасно, – хмыкнул я. – Значит, когда его вели, он вырывался? Почему же ему ничего не вкололи?

– Не знаю, друг мой. Может, и вкололи, но не подействовало, – пожал он плечами.

– Так, давайте-ка с самого начала. Где вы находились и кто ещё был с вами?

– Мы сидели в гостиной: вы, я, Ван Гог и Смоктуновский. Потом вы ушли, Смоктуновский начал разыгрывать сцены из «Братьев Карамазовых», и я вам скажу, играл он великолепно.

Через некоторое время появились помощники. Они направились на второй этаж. Мы поняли, что что-то случилось. Спустя пять минут они спустились с шахматистом. Вот и всё, друг мой.

До меня наконец кое-что дошло. И это мне, мягко говоря, не понравилось.

– Но… как они узнали? – прошептал я.

– О, мой друг! Наконец-то вы поняли, – тоже шёпотом ответил Сократ.

– Что понял?

– Как что? Очевидно, что в наших комнатах установлены скрытые камеры и подслушивающие устройства.

– Думаете?

– А как ещё объяснить тот факт, что они так быстро узнали о попытке суицида?

– Да, пожалуй, других объяснений нет. Но ведь это вполне логично, разве нет? Мы потенциально опасны друг для друга и для себя. Стоит ли удивляться тому, что руководство следит за нами?

– Я знал, что вы так скажете. Да, выглядит это как забота, однако меня не покидает чувство, что всё гораздо хуже.

– Да, кстати, а как они доставили шахматиста в изолятор? Ах да, на квадроцикле.

Хотя… – засомневался я, представив подобную поездку. – Но не пешком же?

– О, конечно нет! У них есть аэромобиль, транспорт будущего…

Голова моя внезапно взорвалась, и я ослеп. Мир стал похож на полотно, в которое взбесившийся художник выплёскивал все краски, что были у него под рукой. Боли я не чувствовал, только лёгкое покалывание. Голос Сократа вырвал меня из смазанной реальности.