Короткие смешные рассказы о жизни 4

– Сядь, блин! Ты больной, что ли? – заорал я тоже.

– Сейчас врежемся, обходите! Куда ж вы правите?!

Он попытался схватить мое весло. Я хотел отпихнуть его руку, весло выскользнуло и, глухо ударившись, поползло в воду. Пытаясь его поймать, я резко наклонился. Не успел. Свесился, чтобы черпануть его в воде.

– Что вы делаете?! – завизжал пацан. – Дурак! Вы дурак! Папа-а-а! Па-а-а!

Ничего страшного не произошло, если судить по-крупному. Ну перевернулись.

Лето. Озеро. Искупались, считай. Пацан цел.

Не утонул. Не ударился. Испугался только. Причин для паники вообще нет. Вон у костра в лагере уже смеются над этим. По шестому разу вспоминают, кто что услышал, как кто обернулся и что увидел. Ну подумаешь…

Нюрочка немой старушкой сидит рядом и смотрит на меня цементным взглядом. По-моему, у нее вообще нет чувства юмора. Женщины – такой народ, у них это чувство напрочь отсутствует. А мне произошедшее даже нравится, если разобраться. Все хлопают меня по плечу. Интересуются, как я себя чувствую.

Вовчик только – противный ребенок – все бегает за папой и пытается ему что-то рассказать. Неприятный мальчик. Я слежу за ним и кутаюсь в плед. Я давно обсох, но как-то потрясывает. Адреналин, наверное.

Народ поднимает алюминиевые кружки и чокается.

– Ну что, ребят, завтра по плану карельские скалы. Есть тут такое место. Потрясное! Доедем на машинах. Потом пять километров пешком, а потом вверх. – Это Макс все не может успокоиться и пытается сделать наш отдых экстремальным.

– Круто! Завтра в скалы! Лезем! Решено! – басят со всех сторон.

Я поддаюсь воодушевлению и тяну свою кружку в общий букет.

– Лучше гор только горы, ребят! Я ж в юности альпинизмом занимался! На Эльбрус ездил. Ох, бригада у меня крутая была. Мы как-то зависли над пропастью…

Сбоку что-то жестко хрустит. Я осекаюсь и поворачиваюсь на звук. Нюрочка, резко встав, быстро уходит в темную, неосвещаемую глубь…

Пётр Самсонкин

Живой покойник

Митьку Звонарева, тридцатипятилетнего мужика под два метра ростом, кареглазого и чубатого, знает в поселке каждый.

Однако больше знают по прозвищу – Покойник. Не злобный, веселый сам по себе. Трезвый. Давно не пьет. Завязал окончательно и бесповоротно, хотя свое время и самопальную глушил.

Она-то его в один момент и подвела. После того злосчастного случая получил он прозвище.

Играл в тот памятный вечер в карты. Сговорились: кто продуется, тому идти за выпивкой. Явно не везло ему тогда – продул.