Эволюция 2.0

Кто-то шагнул в вечность благодаря искре божественного таланта, как изможденный своей любвеобильной Мадонной-булочницей Форнариной Рафаэль, сумевший в своих картинах остановить мгновение, или Микеланджело, вынужденный стать художником и расписывать Сикстинскую капеллу, так как не сумел вернуть аванс, выплаченный папой Юлием II за собственное скульптурное надгробие…

Кто–то вписал себя в историю Рима великой литературой – Гораций, Овидий, Вергилий, Светоний, кто-то – своим искренним служением науке – сожженный на «площади цветов» – Кампо дель Фьори Джордано Бруно, публично отрекшийся от своих идей в римской церкви Санта-Мария Сопра Минерва Галилей, кто-то – редчайшими злодеяниями – Нерон, Калигула, Борджиа… И редко кто запомнился мудрым правлением, подобно императору Марку Аврелию, чья конная статуя (прототип всех конных статуй Европы) миролюбиво смотрит на нас с Капитолия больше полутора тысяч лет.

Есть и везунчики, попавшие в вечность благодаря случайности и вредному характеру: например, церемониймейстер папы Юлия II Бьяджо да Чезена, настолько доставший Микеланджело своими придирками, что тот изобразил его на фреске «Страшного суда» в виде дьявола.

Бродя по улицам Венеции, я случайно зашел в неприметный с виду собор Святого Себастьяна, расположенный на Кампо-ди-Сан-Себастьяно по Рио-ди-Сан-Базилио. В храме было безлюдно, лампадки освещали лица святых, которые строго смотрели на меня со стен храма.

Я остановился перед картиной великого Веронезе, на которой святой Себастьян, пронзенный стрелами, с надеждой и благоговением смотрит на Богородицу с младенцем на руках. Рядом краем глаза я уловил какое-то движение. Священник с крючковатым носом, в темной рясе и очках на рыхлом, невыразительном лице остановился рядом.

– Плоть человеческая слаба и уязвима, не так ли? – тихо промолвил священник. Я оглянулся по сторонам. В храме, кроме нас двоих, никого не было.

– Пожалуй, – вежливо ответил я.

– А ведь Господь намеренно сотворил нас такими, – продолжил он. – Почему? Почему люди страдают и умирают от страшных болезней, даже те, кто не совершал больших грехов? И кому же уготована жизнь вечная? На что вообще намекал Господь, создавая нас столь хрупкими?

– На что же? – я невольно заинтересовался странным священником.

– Хотите, я расскажу историю нашего храма? – вдруг спросил священник.