Театралы

Впрочем, эта работа была для нее скорее этакой социальной сетью. Здесь она расширяла свой круг общения.

Но за рамки дозволенного не выходила. Впрочем, возможно, что я многого не знаю. Правда, чувствовала, что она иногда в своих собеседников сильно влюблялась.

– Сильно влюблялась, – машинально повторяю.

– С ней сейчас все очень плохо. Она никого не узнает. Кроме своего сына.

– Сына? У нее есть ребенок? От Влада, жениха?

– Нет, ну что вы. У нее не было никогда жениха. Влад – такой с копной кучерявых волос? Это ее коллега, тоже актер.

– Знаю его, мы как-то встречались вместе: я, она, он и… моя жена. Оля тогда представляла его, как своего… Впрочем, не важно: что с ней все-таки случилось?

– Она отравилась. Таблетки. Много. Все, что нашла. Как раз около четырех месяцев назад. Гремучая смесь. Кровоизлияние в мозг. Слишком поздно ее обнаружили. Словом, ужас.

– А сын?

– Не волнуйтесь, сыну уже двадцать.

Молчу. Наконец произношу:

– А можно ее увидеть?

– Вы, правда, этого хотите?

– Не знаю… И все-таки, как это возможно?

– Нужно найти Влада.

Он поможет. Но его телефона я не знаю…

Звонить в театр и искать там этого «кучеряшку» мне прямо сейчас не хотелось. Вышел из офиса – не хочу за руль. Решил пройтись. Я долго шел по набережной.

Внезапно раздался визг тормозов у обочины: – Садись!

За рулем была она.

Я открыл дверь и медленно устроился на сиденье. Поправил подголовник. Она молчала. Наконец, я махнул ей головой:

– Что стоишь, поехали.

– Куда? – спросила, но машина тронулась.

– К сыну… Ты сумасшедшая? Ты мне зачем все это устроила?

Она ответила не сразу:

– Думаю, что теперь я знаю ответ. Но другому я никогда бы такое не позволила. Ты мне не друг. Мне теперь важен твой пол.

Я взорвался – нервы ни к черту:

– Все актерствуешь в своем амплуа? Или серьезно? Сколько вас таких? Хорошо играете! А может, все-таки будем дружбу изображать, травести? Куда ты едешь?

– Помните, я приглашала вас в театр? Я вас обманула.

Я отвезу вас совсем в другое место, – произносила она это тягуче, как будто старалась вспомнить часть своего давно забытого текста.

Голова у меня уже кружилась: то ли от ненависти, то ли от страсти. Впрочем, всего было в достатке. Перед моими глазами на лобовое стекло быстро ложились огромные снежинки, подсвеченные голубым светом уличных фонарей.

Все время, пока они таяли, капли напоминали маленькие линзы театральных софитов.