На пороге мира

Его закрутило вокруг своей оси, словно пулю в стволе, и в переборку истребитель вошел уже вовсе под прямым углом к полу. Но массы машины, помноженной на набранную скорость, хватило, чтобы пробить аварийную переборку. Но не до конца. В итоге универсал в ней и застрял, словно нож в куске фанеры. Повезло, что кабина пилота оказалась с нужной стороны переборки и смогла открыться, не переклинив.

Мальчик отдышался и встал с пола, где отдыхал после того, как выкарабкался-таки из покореженной кабины универсала.

– Сорок одна минута, – прозвучало очередное сообщение таймера.

Найти место подключения и управляющий компьютер отыскать оказалось несложно. Отключить его и восстановить прерванные линии управления реактором и двигателями – тоже задачка не для гениев. Нужно было отцепить провода от компьютера и соединить с такими же в щитке. Даже изолента не потребовалась – там специальные разъемы имелись. Гораздо сложнее – выбраться теперь из блокированного переборками сектора!

* * *

– Пятьдесят три минуты, – безэмоционально сообщил голос таймера в рубке управления, который был слышен и на всей остальной станции.

И так же, как на всей остальной станции, в рубке царило напряжение, ожидание и страх. Умирать никому не хотелось. Но и сделать ничего было нельзя. Даже посмотреть, что же именно происходит за пределами рубки, было невозможно: террористы, захватывая станцию, методично уничтожали камеры видеонаблюдения.

Но кое-что люди здесь все же могли. Система слежения за противопожарной обстановкой, другие вспомогательные системы с датчиками различных излучений и контроля искусственной гравитации работали.

– «Раптор восемь» запустил двигатель! Идет проверка систем!

– Есть возможность связаться с пилотом? – спросил человек с экрана связи.

– Проверяем.

– Связь с пилотом только из центра управления полетами.

– Есть связь! – воскликнул лейтенант Веснушкин. – Но только односторонняя. На восьмерке неисправная станция стоит, она все время на передачу работает в эфир. Новую уже поставили, а старую не размонтировали до сих пор. Можем услышать, что происходит в кабине.

– Включайте! И включите запись сразу.

– «…Не пытайтесь повторить это дома…» – прозвучал хриплый до неузнаваемости от помех голос. Неприятно скрежещущий. Но интонация в нем еще улавливалась.