ИММЕРГОН. Не время для забвения

А господа уже рвали друг друга в клочья, все подозревали всех, Империя стала разваливаться, контроль, если это вообще когда-либо можно было назвать контролем, поплыл в неизвестном направлении. Лишь Хордо, Харузат и Снэдовия жили иначе, они сплотились, и с той стороны откровенно запахло угрозой. Знать призадумалась. Кто о чем, но крепко. Правда, от красивого полотна Фераур остались уже жалкие лоскуты…

Оберон долго рассказывал. Его «в двух словах» растянулось часа на два. И с каждым новым словом все сильнее кровь стыла в жилах.

– …и если с другими обстоит дело именно таким образом, то со Снэдовией все далеко не так просто. Согласно канонам Снэдовии, свержение правителя равно отцеубийству, которое считается у них тягчайшим преступлением и карается мучительной смертью. Вы этого не знали? Правитель для снэдов равен богу, что однажды уходит сам, выбирая приемника.

Страшное заключается в том, что назад дороги нет. Теперь подавляющее большинство жителей Империи являются для снэдов хуже животных или скорее чем-то вроде зловредных паразитов, которых необходимо уничтожить.

Любым способом.

Собравшиеся похолодели. Даже Тэр Кловилен.

– Интересно было бы узнать, откуда у вас такая осведомленность относительно Снэдовии? – спросил кто-то.

– В этом нет ничего удивительного, – ответил Император. – Наш добрый Оберон рассказывал о своей родине…

Глава 10

Кирилл сидел в кресле, закинув ноги на подоконник, низкий, на уровне колен.

За окном холодно, капли дождя бьют по стеклу. Рядом на столике нетронутая бутылка глона и фрукты. Он провел здесь уже несколько часов, намеренно выбрав самую отдаленную башню замка – излюбленное место Императора, перебирая в памяти все, что было сказано на совете в попытке осмыслить масштабы надвигающейся катастрофы.

Метель… При упоминании о ней большинство собравшихся выпало в осадок, и лишь малая толика переглянулась в недоумении.

Было очевидно, что каждый испытал величайшее беспокойство, но никто ничего не спросил, будто опасаясь даже касаться этого вопроса.

Сегодня Кирилл проснулся от собственного вопля. Ему снова снились сожженные трупы. Кирилл бродил среди них, кого-то разыскивая, но никак не мог понять, кого же он ищет. При этом он испытывал острую тревогу, будто сделал что-то такое, чего делать было нельзя ни в коем случае.