ИММЕРГОН. Не время для забвения

ИММЕРГОН. Не время для забвения

Михаил Викторович Гаврилов

Грядет столкновение между теми, кто хочет мира, и теми, кто хочет власти над миром. Кирилл уверен, что решающее сражение случится не на полях Империи, а далеко за ее пределами – на границе Дивион с землями, где никто не бывал. Но он готов рискнуть, несмотря на то, что сил почти не осталось. Успеет ли? Пламя рвется наружу. Да и правда ли это? Кто бы знал… На кону судьба Дальнего Континента, пора решаться.

Пролог

Мысли расползаются, как отравленные насекомые, Кирилл пытается собрать их в кучу, а между тем, словно со стороны, услышал собственный голос:

– Почему тебя все боятся?

Взгляд Зорга наполнился сочувствием, уголки глаз и губ раздвинулись в намеке на улыбку.

Он сидит за письменным столом посреди просторного кабинета, погруженный в массивное кресло, напоминающее белоснежный куб. Против него Кирилл в таком же кресле, но с таким видом, словно под ним муравейник.

– Кто боится меня? Люди?

– Не только люди.

Все, кого я знаю, услышав твое имя, вжимают головы и трясутся от страха. Великие называют тебя адептом тьмы…

Зорг едва не лопнул от смеха; голова упала на сгиб локтя, тело сотрясается, словно пронизанное током. Кириллу захотелось провалиться под землю.

– Прости… – сказал Зорг сквозь слезы. – Но это действительно смешно.

Он откинулся на спинку кресла, о вспышке веселья напоминают лишь слегка порозовевшие щеки.

– Я не купался в крови, не выводил болезнетворных бактерий, не организовывал перевороты, революции, войны.

И уж тем более не пропагандировал ничего подобного. Однако надо признать, даже твой отец обходил меня стороной, а уж у него-то с головой был полный порядок. Так в чем дело?

– В чем? – эхом отозвался Кирилл, моргая чаще обычного.

– Никто ничего обо мне не знает, в этом соль, – сказал Зорг, щелкнув пальцами. – Неизвестность пугает, а слухи раздувают страх.

– Но ведь слухи не рождаются на ровном месте, – возразил Кирилл.

 – Великих же не боятся…

– Великие находятся в просторной светлой комнате с дверями и окнами настежь, в то время как я, в точно такой же комнате, но двери закрыты. И окна. Для всех.

Великие обмениваются мыслями, принимают участие в судьбах друг друга, а я не прошу помощи и никому ее не оказываю. Во всяком случае, по собственной инициативе. И в особенности людям.

– Людям? Это интересно.