Навоз как средство от простуды (хроники пандемии)

Избранных не осталось, настоящие поэты истлели вместе с бумагой, на которой писали. Остались клерки да письмоводители – неодушевленные предметы!

– А как же бог? – спросила изумленная Варвара.

– Бог умер, – пропел ангел. – Он мертв! Но еще много лет людям будут показывать тени его – на досках и в золоте. Забудь про бога. Живи своей жизнью!

– А как же Христос Воскрес… и Пасха? – не унималась Варвара.

– Так он и правда воскрес, ты сама это видела, – улыбнулся незнакомец.

– И что же мне делать? – не сдавалась Варвара Васильевна.

– Пойди, милая, туда, где предала и опоила его, там и отыщешь! – промолвил ангел.

Изумленная Варвара Васильевна как-то ухитрилась подняться с пола, на дрожащих ногах, держась за стену, она покинула помещение. В голове у нее все путалось. Не помня себя, она остановила машину и спросила везти ее в Новые Оглобли к бывшему колхозному холодильнику.

Водитель вывез Женькину тещу из города и, сверяясь с навигатором, повез по пыльной дороге через поля. Впереди уже светились окна деревни, когда шофер остановил машину.

Дальше дорога была перекопана.

Варвара Васильевна вышла, расплатилась и пошла по дороге к деревне. Она не ведала про карантин, противогазы и костюмы химической защиты. На середине пути из кустов ей навстречу вынырнули две тени. В противогазах и резиновых плащах до земли они раскачивались по сторонам. Стеклянные глаза их горели закатным огнем, отражая дневное светило, сходящее за горизонт.

Варвара Васильевна ойкнула, схватилась за бок и повалилась на землю.

Акт четырнадцатый

В третий день Светлой седмицы, 22 апреля, в Гомеле православные совершали очередной крестный ход вокруг собора Петра и Павла. В нашем с Женькой советском детстве собор служил безбожникам планетарием. Здесь мы смотрели на звезды и любовались восходом солнца над речкою Сож. После того как вера сменилась, тут служат другому богу.

Впереди верующих шествовал бывший участковый, теперь Новоявленный Степан, который светился особенно ярко в эти пасхальные дни.

Степан уже пообвыкся с ролью мессии и даже было согласился занять место в усыпальнице князя Паскевича, куда его собирались пристроить церковные иерархи, дабы не мешал пастырям окучивать паству. На беду, официального обряда упокоя живьем еще не придумали, поэтому легально уложить Степана во гроб не было никакой возможности. Пришлось с ним мириться, тем более что Степан привлекал толпы поклонников, желающих видеть такое чудо.