Сокровища горы Монастырь

Тиша закричал от восторга. Ему страсть как нравилось, когда папочка подбрасывает его высоко-высоко, почти до неба. Сам он так мог подбрасывать маленьких Алешку с Соней, и им это тоже страсть как нравилось.

– Ну что, сынок, пойдем сурпу с куберями проверять? – спросил Тишу отец, опустив его на траву и взъерошив волосы.

– Ура! – обрадовался Тиша, и они отправились на реку.

Бугровщики[3 - Бугровщики – жители Сибири, занимающиеся раскапыванием древних захоронений в курганах (буграх) с целью добычи вещей из драгоценных металлов.

Бугровщики появились в пустыни, когда папочка с Данилкой, Митей и им, Тишей, и все остальные мужики еще не вернулись с покоса. Мамочка рассказала, что было их девять человек. Семь из них прискакали на низкорослых мохнатых калмыцких лошаденках, а двое на породистых рысаках.

Всадники на калмыцких лошадях были обыкновенными крестьянами: картузы и малахай на головах, нечесаные бороды, изодранные грязные балахоны или халаты поверх холщовых рубах-косовороток, холщовые же шаровары, заправленные в длинные запыленные сапоги.

Двое же на рысаках смотрели настоящими баринами. На головах диковинные шляпы с перьями, бороды сбриты, одни усы. Оба в дорогих шерстяных камзолах, с накидками на плечах: у одного – алая, у другого – голубая. За поясами по пистолету и сабли в отделанных серебром ножнах. Барина в алой накидке (он был главный) звали Анисимом, его помощника – Малютой.

Вели они себя в ските по-хозяйски, много шутили, громко смеялись над своими шутками, незло задирали крестьян. Гости облюбовали себе место в роще на берегу реки, искупались, запалили костер.

Позже, когда мамочка с Лизой и соседка тетя Дуня Звягина с дочерью Машей доили коров, Анисим с Малютой подошли к плетню, весело поздоровались, назвались бугровщиками. Некоторое время они, посмеиваясь, предерзко разглядывали женщин и девиц, развязно восхищались их красотой.

Старообрядцы всегда держались обособленно от мирян, изменивших вере Христовой. На что хорош дядька Игнат: и силен как бык, и работящ, и добродушен, а все равно жители скита сторонились его. «Не видать ему Лизы, как своих ушей!» – вздохнул Тиша, которому дядька страсть как нравился.