Сокровища горы Монастырь

Ночь прошла спокойно, две следующие тоже. Тиша радовался – презлые бугровщики больше не возвратятся сюда.

Отец с той поры подружился с дядькой Игнатом и даже пообещал выдать за него Лизу, если тот перейдет в старую веру и «воспримет древлее благочестие». Тиша не сомневался, что ради Лизы богатырь «воспримет» все, что угодно папочке. Молодые радовались и краснели, увидев друг друга. Дядька Игнат подарил сестре перстенек с зеленым камушком. Иногда они прогуливались до горы Терем.

И все же папенька стал почему-то сердитым, раздражительным и продолжал посылать людей в караул.

Молельный дом был зачем-то обложен преогромными кучами хвороста, соломы, смоли, бересты.

Глава 3

Новые знакомые

Проснулся я поздно. Выглянув из палатки, я увидел по соседству с моей машиной новенькую «девятку» вишневого цвета, а чуть дальше – две палатки. Возле них, разговаривая вполголоса, «накрывали поляну» двое незнакомых мужчин и Гриша. Я сразу подошел к ним познакомиться.

Выяснилось, что на помощь юноше прибыло обещанное подкрепление – его отец с приятелем.

Отец – Сухарев Вениамин Тихонович. Сухонький светленький интеллигентный мужчина с несколько виноватым выражением лица, в выцветшей синей футболке и коричневых брючишках. Странное дело: сын однозначно походил на отца. При этом Гриша был ярким, красивым (одни выразительные синие глаза с длинными ресницами что стоят!), умеющим постоять за себя парнем, а его отец – ничем не примечательным невзрачным и, подозреваю, неуверенным в себе человечиком.

Его привез тот самый дядя Валера, Валерий Петрович Зуев, относительно молодой, чуть выше среднего роста, спортивного вида красавец. Слегка вьющиеся черные волосы, умные, светящиеся энергией карие глаза, крупный нос, полные чувственные губы. Одет он был неброско, но с большим вкусом: импортные светлые брючки, рубашка – все высший класс. Держался мужчина подчеркнуто просто, но чувствовалось, что цену он себе знает.

Вениамин Тихонович извинился за то, что они своим галдежом разбудили меня, что было неправдой, поблагодарил за помощь сыну, а Валерий Петрович пригласил на скромный, по его словам, холостяцкий обед.

Я с удовольствием принял приглашение.

– Присаживайтесь! – вроде бы и несколько виновато, но и не без кокетства сказал Вениамин Тихонович. – С дороги мы толком не успели ничего приготовить.

– Вот это – ничего? – подыграл я ему, присаживаясь к расстеленной на траве скатерти и выразительно оглядывая море разных вкусностей.