Грибник. Научно-фантастический роман

– Я еще молодой, у меня моя красавица еще не подросла, – смеясь, говорил Петрович доброхотам-шутникам.

И ведь действительно, выглядел он на свои шестьдесят с небольшим очень даже свежо, если не сказать – молодо на вид, вряд ли кто дал бы ему максимум около 40 лет, и это несмотря на то, что в парикмахерской он отродясь не был и стригся сам только для удобства, как он сам определял свою прическу. Представить ее даем каждому по своему разумению, сказав только, что это выглядело довольно архаично и напоминало какого-то былинного персонажа, который порой изображали художники в иллюстрациях к русским народным сказкам.

Физически он тоже был крепок и силен, в подтверждение чему можно было привести способ, которым он заготавливал себе дрова.

Петрович выбирал в лесу самые толстые и уже почти отжившие деревья, сваливал их, очищал от веток и сучков, затем нарезал ручной пилой на бревна метров по шесть семь в длину и на плечах или волоком, если уж бревно было очень толстенным, приносил их к дому, где у дровяника уже резал и колол, причем все ветки и сучья в лесу убирались до такой чистоты, что порой казалось, что дерева на этом месте никогда и не было.

– Лес не любит, когда в нем режут и рубят деревья, – говорил он, поясняя свои методы заготовки.

Он любил пояснять в разговоре, что лес – живой организм и ему совсем не безразлично, что люди вытворяют с ним, режа и кромсая его, как им заблагорассудится. Этот организм живет в тесном контакте с живым организмом птиц, зверей, насекомых, они все живут сообща, и только человек живет обособленно и совершенно наплевав на чувства и интересы своих соседей.

Иногда Петрович начинал рассказывать соседям о птицах, которых он прекрасно знал, и особенно о тех, кто жил рядом с ним. Он знал их всех по именам и прозвищам, которые им сам дал, и порой рассказывал о том, чем они заняты и что планируют делать. Порой начинал рассказывать в том роде, что вон Пулька опять начал петь невпопад и получил от хозяина взбучку, это он про соседских воробьев, например. Или о синицах начинал говорить: «Сулька опять объелась и спит на лету, отчего недавно чуть с разгону в дом соседки Васильевны не врезалась и все пернатые над ней смеются».

На эти рассказы сельчане смотрели как на шутки и фантазии Петровича, причем он их порой рассказывал не просто так, а в поучение кому-то, не решаясь просто сделать замечание кому-либо, боясь обидеть человека.