Таронн: безумец

Лучники, израсходовав весь запас стрел, тоже вступили в эту бойню, хотя понимали, что шансов здесь выжить, практически нет. С каждым ударом лапой падал человек с переломанным позвоночником. С каждым разом, когда смыкались челюсти на шее – отлетала в сторону голова. Псы побеждали. Отряд, который перед битвой насчитывал сто пятьдесят человек, находился под угрозой уничтожения. Сигур должен был что–то предпринять. Больше не было ровного строя, всё перемешалось. Солдатам ценой своей жизни удавалось не пускать псов в центр поселения.

– Солдат, – обратился капитан к ближайшему воину, – быстро скачи к сотнику и передай ему, чтобы его отряд был здесь немедленно.

Безусый солдат, а это был один из лучников, не задавая лишних вопросов, бросился выполнять приказ. Выбираясь из месива, ему удалось добить пса без передней лапы.

Одноглазый ветеран находился вдали от побоища. Он прохаживался вдоль отдыхающих солдат и постоянно озирался в сторону боя. Ветеран не мог ничего видеть, но превосходно слышал не утихающий рёв и звон тали.

Напряжение с каждым ударом сердца нарастало. Он остановился, глубоко вздохнул и решил сам отдать приказ к выступлению, а не ждать гонца. Одноглазый повернулся к отряду, но раздавшийся за спиной лошадиный топот, остановил его.

– Это Дарум! – раздался радостный крик.

– Помогите ему, – потребовал ветеран.

Трое солдат бросились помочь Даруму. Они осторожно сняли его с лошади. Аккуратно положили на землю, и отошли.

– Какие вести ты принёс нам? – обратился к нему склонённый над ним одноглазый.

– Капитан… Он… – Дарум был ранен, Когда добивал пса без одной лапы, он успел нанести удар другой, прежде чем умереть.

– Успокойся и говори медленно.

– Он.…Просил…

– О чём он просил?

– Ему нужна… Помощь.

Командир резерва встал и быстро оценил свои силы. Солдаты слышали слова гонца и ждали только приказа.

– Сотня, по коням, – его голос раздался, как гром среди ясного неба. Пока он добрался до своей лошади и вскочил в седло, все новобранцы находились на лошадях и стояли в строю.

 – Сотня! Рысью! Марш, марш, марш! – он говорил быстро, его слова были понятны даже четырнадцатилетнему юнцу, а их в отряде было несколько.

Лавина из сотни всадников сорвалась с места и понеслась к своей погибели или к неувядаемой в летах славе. Об это ни одному из всадников было неизвестно. Они всего лишь выполняли приказ. Война из детей делала зрелых мужей и им, теперешним безусым юнцам, предстояло самим познать на себе все ужасы войны.