Точка невозврата. Из трилогии «И калитку открыли…»

– А давно пропала ваша жена? – стандартно задал первый «дежурный» вопрос Ильин и приготовился задать «второй дежурный» об обстоятельствах пропажи, но ответ Фрольцова заставил опера положить ручку на стол, оторваться от протокола и внимательно посмотреть на пришедшего.

– В конце марта. 24 марта, если быть точным, – так же ровно и безразлично ответил заявитель.

Фрольцов сидел на стуле сбоку от стола Ильина. Смотрел он не на заявление, не на собеседника, а прямо перед собой. Ильин даже отметил, что, в отличие от всех посетителей, приходивших к нему в кабинет впервые, – этот даже не стал осматриваться.

А в кабинете у опера всегда есть за что взглядом зацепиться. Фрольцов же вошел, представился, прошел к стулу и сел в той же позе покорного и безучастного ожидания, в какой Ильин его увидел в коридоре.

– Подождите! Но ведь почти два месяца прошло! Почему же так поздно? – Ильин пытался смотреть Фрольцову прямо в глаза, но тот как зафиксировал взгляд на чем-то в пространстве строго перед собой, так и продолжал это что-то, лишь ему видимое, безучастно рассматривать.

– А не мог я раньше, – ответил он. – Сначала все ждал, что придет, а потом в больнице был, целых полтора месяца.

– Что за больница, что с вами случилось? – спросил Ильин, а сам подумал, что чушь какую-то несет этот Фрольцов, что же он там: без сознания, что ли, в коме валялся?

– Что случилось? – повторил вопрос Фрольцов. – А я и сам точно не помню, что случилось. Мне говорили, что меня в реке увидели.

В Майори, в реке я был. Оттуда и подобрали.

Отвечал он, не меняя выражения лица и темпа речи. Опер молчал. Фрольцов тоже. Опер рассматривал Фрольцова, Фрольцов свое нечто. И тут вдруг до Ильина дошло, что Фрольцов на самом-то деле и «нечто» в метре от себя не видит. Не исходит из его глаз то незримое и невесомое, что как-то умудряется проникнуть к нам в спинной мозг и, видимо, замкнув там какое-то реле, посылает сигнал головному… и мы оборачиваемся.

Без оклика. Без видимого знака. Не исходило ничего из глаз Фрольцова. Но не были они тусклыми, как у покойника, и не были они глазами безумца, которые источают еще и как, но без фокуса – сразу во все стороны, отчего и страшно, так как не ясно, на что же на самом деле направлен взгляд безумца.

– Рассказывайте по порядку, – нарушил тишину Ильин.

– Нет, лучше вы спрашивайте, а я буду отвечать.

– Итак, вас увидели в реке?

– Да.