Мифы асфальта. Сборник рассказов

Ну, может, конечно, продавщица в палаточке не гостья была, кто ж там знает… Однако, хозяева так не посылают… Ладно. Что там. На одной палаточке свет клином не сошёлся, в другую заглянули. Сумели договориться. Оказывается, надо было просто Мишу вперёд не пускать, без него всё проще выходит как-то.

Есть поллитра коньяку, газировка есть – отлично! Самое время исследовать железнодорожные пути, а стало быть – исследовать жизнь города, ведь в конце концов, что вы найдёте в сердцевине города, что бы это ни значило? Переулки? Старо.

Широкие проспекты, залитые светом реклам, сияющих витрин, светом фар проносящихся мимо автомобилей? Неплохо, конечно. Но сейчас нам хотелось не этого. Глубины хотелось. Некоей потаённости, что ли. И вместо того, чтобы, проходя по тротуару, рассматривать жизнь людей в светящихся окнах первых этажей, мы вышли на железнодорожные пути Электрозавода, ведущие к Окружной. Постояли. Хлебнули коньячку из горла, потому что стаканчики мы купить забыли. Запили газировкой. И пошли по шпалам. И поверите ли, стоило нам пройти всего полсотни шагов, ну вот, буквально за поворот, и внезапно изменилось всё. Ещё минуту назад мы были несколько пьяными фланёрами, эдакими модерновыми бульвардье, беспечными, бессмысленными и пьяными. Но тут это не имело никакого значения. Высокая, мокрая и зелёная трава. Тускло блестящие рельсы. Пропадающие во тьме шпалы. Тишина, и абсолютное безразличие вокруг. Когда мы шлялись по тротуарам, по дворам и проезжей части, мы всегда прекрасно знали, что вокруг люди. Город. Если заорать – а мы орали, – если запеть песню – глупую, или умную, «Сплин» или «Гражданку», неважно – мы знали – город откликнется. Можно было пристать к прохожим, можно было… да в конце концов можно было просто помолчать и послушать город. Можно было слушать его, можно было реагировать на него или заставить город реагировать на нас, но теперь… Здесь это было невозможно. На секунду у меня зашевелилось смутное предчувствие, или страх, или просто боязнь тишины… Ведь на самом деле, какие бы мы ни были возмутители спокойствия, в итоге мы же ждали реакции, реакции города, мы хотели её, и без неё весь наш бунт (если он был) он же был не нужен, он был бессмысленен, как глас вопиющего в пустыне… И вот она пустыня. В сердце города. Ори, не ори, пой, не пой – кому здесь это нужно? Ведь здесь же нет никого. Только тускло блестящие рельсы и промазученные шпалы.