Супердвое: версия Шееля

Между нами, должность невелика и скудна на гонорары, но школьную подругу я переубеждать не стал.

После происшествия с дверью я повел себя осторожнее и прежде, чем обратиться к Петьке, огляделся.

Слежки не было. Враг отказывался подслушивать? Впрочем, этот странный дверной маневр мог означать что угодно.

Я спросил:

– Если твой отец утверждает, что в Нюрнберге Гесс солгал, когда же он сказал правду?

– В мемуарах, которые исчезли в тот же день, когда его нашли повесившимся в тюрьме Шпандау.

Или повешенным, – уточнил Шеель.

Петр пожал плечами.

– Лично я сомневаюсь, стоит ли ворошить прошлое. С другой стороны, если рассказанное папашей – правда, это во многом объясняет немыслимую тяжесть боевых действий на Восточном фронте и не поддающееся разуму количество наших потерь.

Мы не чокаясь выпили. Петр даже не поморщился, закусил соленым огурчиком, наколол на вилку кружок колбасы. В этом, выражаясь языком незабвенного Трущева, присутствовал некий сюрчик – о главной тайне Великой Отечественной вот так под водочку, в привокзальной забегаловке, за измызганным столом?.

.

– Ты не переживай, – закусив, успокоил меня Петр. – Папаша называет эту историю «версией». Я молчу: версия – так версия. Хотя фрау Магди одобрила, заявила – пора публично рассказать об этом. Кстати, после войны нашим разведчикам – и не только папаше и его альтер эго Закруткину – было поручено вскрыть нутро Рудольфу Гессу.

Эти двое ближе других подобрались к нему, но в последний момент что-то не заладилось. Это была одна из причин, по которой отец и его названный братец отказались возвращаться в Советский Союз. Иначе им бы здесь…

Петр обреченно чиркнул вилкой вдоль горла.

– Правда, был еще один нюанс – в Москве арестовали их крестника и куратора – Трущева. Мне он был дедом. Кроме пособничества Берии и шпионажа в пользу английской разведки, Николаю Михайловичу пришили антисоветскую агитацию.

Он в бытность сотрудником НКВД якобы организовал подпольную оппозиционную ячейку каких-то «симфов» или «зналов», которые вместе с небезызвестным Нильсом Бором и графом Сен-Жерменом агитировали за согласие. Усек – не за мир во всем мире, а за согласие! Такие дела, дружище. Интересно, как следователи квалифицировали этот уклон? Так берешься?

Одобрение фрау Магди, мачехи Петьки, прозвучало для меня как сигнал боевой трубы.