Супердвое: версия Шееля

– Германия, Западная Пруссия, гау, то есть область, Бранденбург – это неподалеку от Берлина, город Ленин.

Я не без интереса глянул на Крайзе.

Передо мной сидел среднего роста, крепкий молодой человек в больничном коричневом халате. Шатен, лицо приятное, арийское, глаза смышленые, нос курносый. Отвечает охотно, – видимо, догадывается, с кем его разделяет стол и как нужно вести себя в присутствии комиссара. Глубоко немецкая черта… Русским владеет без акцента. Следовательно, рано или поздно начнет ерничать – или я ничего не понимаю в соотечественниках.

Мы устроились в тюремной больнице НКВД, куда Крайзе поместили сразу после обнаружения в Подольске.

Я переспросил:

– Как сейчас называется город?

– Так и называется – Ленин. Если вы полагаете, что название имеет отношение к организатору русской революции, это не так. Наш город ведет свою историю с двенадцатого века. Во времена короля Оттона I…

– Насчет Оттона – после. Откуда родом ваши родители?

– Отец, Карл Фридрих Крайзе, – коренной бранденбуржец, точнее, ленинец.

Плавал на торговых судах. Часто посещал Одессу, где у родственников, переселенцев из Германии, в селе Мариендорф познакомился с моей матерью. Мать – русская, хотя в Германии отец сделал ей документы, подтверждающие, что она является дочерью германских колонистов.

Вот так взял и брякнул – «бранденбуржец»! Даже не запнулся!.. Хорошая подготовка. На скрытую издевку «ленинец» я постарался не обращать внимания.

Пока.

– С какой целью ваша мать поменяла национальность?

– Вынужденная мера, иначе меня не приняли бы в гитлерюгенд.

Возможно, и приняли, но после принятия расовых законов ни о какой серьезной профессиональной карьере мне и мечтать не приходилось, а так всех устроило, что лучший выпускник нашей ленинской гимназии – полноценный ариец и может с честью послужить рейху.

– Вы мечтали послужить рейху?

– Еще как, господин комиссар, не знаю вашего звания…

Я рискнул:

– Называйте меня господин обер-лейтенант.

Он не без сомнения глянул в мою сторону

– Господин комиссар, я понимаю, без проверки нельзя.

Мне есть столько рассказывать, что, может, лучше я изложу свою историю на бумаге?

– Ага, «есть столько рассказывать…» Уже кое-что!

– Глупости, – разозлился я, – вшей гоняешь!

– Бумага от нас никуда не денется, Крайзе. Вы обязательно изложите на бумаге, но беседа тоже необходима.

В следующее мгновение у меня в голове стукнуло – «…это понятно. Без бумажки я букашка…».

Со мной такое случается.