Инженер

– Никто не мешает, мы сами себе мешаем, нужно о детях думать, – он посмотрел на Лазара уставшими глазами. А тот, только сейчас, осознав всю глубину его серых глаз, застыл на месте и понял, что он еще слишком наивен для этой жизни. Он решил сменить тему.

– У вас, сын или дочка?

– У меня три дочки растут большие и сыночек маленький четыре года назад родился. Ждут сейчас, пока я им деньжат пошлю из дальнего края. Мой небоскрёб – моя семья, сынок. Я вложу в них столько денег, сколько потребуется, чтобы они выросли.

Хоть сам подохну с голоду, а их прокормлю, – с видимой горечью сказал Фома, допивая чай.

Лазар долго сидел и смотрел в окно. Потом он зевнул, прикрыв рот руками, и от усталости облокотился на стенку купе. Сейчас он думал о том, что его ждёт впереди. Долгое время он мечтал о свободе, о том, что будет жить в этом мире и реализовывать свои мечты. Сейчас жизнь представилась ему в ином свете. Он постепенно начинал осознавать, что помимо его фантазий и желаний, появятся бытовые проблемы, которые придётся решать незамедлительно.

Об этом он никогда не думал, а сейчас в его голову закралось слабое желание вернуться домой. Но он отгонял его от себя, как назойливую муху, жужжащую над головой.

– Это вы зря так говорите, я уверен, что ваша семья этого бы не хотела. Дети хотят видеть вас рядом, здоровым и счастливым.

– Да, надеюсь, что это так, – сказал Фома, – а теперь, пожалуй, нужно идти ко сну, так что доброй ночи сынок.

– Доброй, – ответил Лазар

Фома лёг на койку и, повернувшись лицом к стенке, подложил руки под голову.

Лазар еще немного посмотрел в окно, потом тоже улёгся на свою койку. Он долго не мог заснуть. Все думал и думал о том, что далеко от родителей, о будущей жизни, о Нью-Йорке и работе. Потом он крепко заснул.

Была холодная ночь. Вагон не отапливался, поэтому все пассажиры укрывались под тёплыми пледами. Лазар забыл про плед и под утро почувствовал, что очень сильно замёрз. Он встал рано и пошел за кипятком к проводнице.

Потом заварил себе чай. Лазар около часа смотрел то на мужика, спящего на койке, то прислушивался к тишине вагона, которую изредка нарушал храп пожилой женщины на верхней полке. За окном уже виднелась цивилизация. Где-то вдалеке располагались дома дачного типа, а пустыня сменилась на зеленые поля и лес на горизонте. Поезд проезжал штат Пенсильвания. Оставалось ехать пять часов до переправы на Гудзоне. Это время он провел, читая Хемингуэя «По ком звонит колокол».