Вызволение сути

Достойноерешение

Он не чувствовал, что изменяет жене, если ёб других женщин, но совесть мучила его, если он приглашал женщину в кино, в театр, на выставку или просто погулять в парке.

Поэтому он решил больше не изменять жене и проводил время с любовницами только в постели.

Реальноелитературноесвятотатство

Меня занимает вопрос: что делали Бродский, Рейн, Найман и Бобышев с Ахматовой?

Разумеется, что молодые самцы вызывали у состарившейся любвеобильной женщины, в первую очередь, чувства сексуальные, которые она оправдывала для себя тем, что самцы эти – талантливые поэты.

Тем не менее, трудно представить, чтобы поэтическая четвёрка находила что-либо сексуально привлекательное в старухе, пусть даже сверхзнаменитой.

Но написал же Пушкин “Пиковую даму”…

Вот Ахматова и сообщила Бродскому три карты, а остальным дружкам по джокеру вручила.

Ничего сверхъестественного здесь нет. Давали же молодые поэты сосать хуи Давиду Дару.

Всё, что я хочу сказать: поэзия, слава и любовь – едины.

А быть может, истинная причина смерти Ахматовой та, что Бродский, Рейн, Найман и Бобышев устроили ей gangbang.

И сердце её не выдержало счастья…

* * *

Суть стоиков и прочих аскетов в том, что от страха потерять, они трусливо предпочитают не иметь.

От противопоставлений к единству

Не люблю женщин с тонкими губами, как малыми. Люблю женщин с полными губами, как с большими.

Не люблю женщин с маленьким ротиком, как анус.

Не люблю женщин с маленькой грудью, как ягодицы. Люблю женщин с большой грудью, как ягодицы.

Смысл женской красоты

Исчерпывающий и всеобщий смысл женской красоты состоит в том, что всем её хочется ебать.

* * *

Друг познаётся не только в беде, но и после смерти.

* * *

Эрудиция – спасение для дурака

Особоечувстводляпознанияиныхмиров

Сначала – очевидное. Потом – не очень.

Мы познаём неисчерпаемый мир исчерпываемыми пятью чувствами. Всё что мы можем сделать, это их изощрять приборами: зрение – с помощью микроскопов и телескопов, слух – с помощью эхолотов, нюх – с помощью собак и т д.

Таким образом, мы видим кусок мира, в шорах наших ограниченных способностей. А ведь мир много разнообразней, даже чем тот, что мы стараемся вообразить, ибо воображение наше – тоже зашорено опытом наших малочисленных чувств.