Летом сорок второго

Течение сносило на сторону ее длинные волосы, подбородок то и дело касался воды. Мимо задранной вверх руки, обгоняя ее, постоянно мелькали головы бойцов. Шинкарев не терял Настю из вида благодаря этой руке с зажатой в ней одеждой.

Над Доном пронесся штурмовик. Всадив длинную двойную очередь в барахтавшихся людей, вышел из пике. Солдатские головы исчезли под водой. Исчезла и рука, сжимавшая одежду. Бомбы посыпались на незаконченный понтон, в разные стороны полетели разнесенные в щепки бревна.

Слава растянулся на берегу, не отрываясь смотрел на солдатские головы, торчащие из воды, пытался отыскать среди них одну – с длинными русыми волосами.

Настя увидела несущийся самолет. Красноармейцы стали исчезать под водой, но она все так же размеренно гребла одной правой рукой. На воде выросла парная строчка фонтанов, Настя выпустила одежду и нырнула, сверкнув загорелыми лодыжками. Страх перед гибелью мигом прошел, в воде она опомнилась: «Как же я теперь без одежды-то?»

Она вынырнула, увидела в полуметре от себя торчащую из воды голую спину бойца и расколотый надвое окровавленный затылок.

Под берегом почуяла опору. Ноги ее уперлись во что-то круглое, мягкое, будто махровое полотенце. Оттолкнувшись, Настя выпрыгнула на берег, обернулась и увидела выглянувший из воды рыжий коровий бок. Она зажала руками рот, чувствуя подступившую тошноту.

Слава, следивший за берегом, нашел среди солдатских тел фигуру в белой сорочке.

– Настя! – во всю силу прокричал он. – Беги в лес! Скорее прячься!

Она не слышала его в кутерьме, унесенная общим потоком, но побежала под защиту деревьев. Небо скоро очистилось. Из воронок, кустов и других убежищ выбирались люди. Шинкарев встал на ноги, все так же глядя на другой берег в надежде, что Настя покажется еще раз.

Глава 10

Позавчера радио передавало, будто бои идут возле Россоши, а не успели мы оглянуться, – вы уже возле наших базов и германца небось следом за собой волокете.

    М. Шолохов. Они сражались за Родину

На Белогорскую переправу упали первые бомбы, и семья Безрученко, по настоянию бабы Ганны, принялась за рытье землянки. Старушка, глядя в небеса, сказала: «Быстро ж от границы прошвырнулись». Потом стала ворчать, что стрельба эта надолго, вспомнила восемнадцатый и девятнадцатый годы, когда белые с красными, месяцами занимая то один, то другой донской берег, устраивали пушечные перестрелки.