Президент. Из цикла «Рассказы в стиле Дзен»

 – Я вам скажу: темнота – она на то и темнота, что ничего о ней нельзя поведать! Ничего о ней нельзя узнать богопослушному человеку! Только лишь сам Бог открыт для познания! Только Господь наш светел и логичен! Вот тебе мой ответ, о глупейший человек! Иди с Богом! И сегодня же перед сном перечти «Свет познания божия»!

Вечером этого же дня, когда супруги Марфа и Савватий легли в постель, Марфуша, украдкой поглядывая на камеру над кроватью, тихо спросила мужа:

– А ты… когда-нибудь думал… о Тьме?

– Думал, – честно признался Сава.

– И… ты думаешь, что отец Амвросий прав? Что Тьму нельзя понять?

– Ну а как же нам её понять, Марфуша? Она ведь ничего не говорит. Ничего не показывает.

– Но… может… она потому ничего не говорит и не показывает, потому что мы не пускаем её в наш город?

– Окстись, Марфуша! – шёпотом произнёс Сава. – Твои мысли пугают меня! Тебе, видимо, тоже не помешает перечитывать «Свет познания» почаще.

6

– Савватий! К телефону! – голос заводского глашатая прервал мысли Савки, усердно работающего за станком.

Савватий поднялся в переговорную, в которой стояло несколько телефонных кабинок, а над ними висел агитплакат со словами «От Бога правды не утаишь!», что, по сути, означало, что все телефоны прослушиваются.

Он зашёл в одну из кабинок, снял трубку и сказал:

– Аллё!

– Привет, Савка! – раздался голос его матери.

– Всё хорошо, мам. Как ваши дела?

– Ну… так себе…

– Что-то случилось?! – обеспокоенно спросил Савватий.

– Папа… окончательно ослеп, сынок…

Савватий замер, не зная, что сказать. Мать, понимая его растерянность, продолжила:

– Сказали, что всё случится через две недели… Всё будет безболезненно. Он просто заснёт… и всё…

– Я смогу с ним повидаться? – спросил Савватий.

– Нет! – вклинился голос агента по прослушке. – Вы не имеете права встречаться с человеком, хоть даже и родственником, который ослеп к божественному Свету!

– Это ничего-ничего! – поспешила утешить Савку мать. – Он попросил передать тебе на словах, что он тебя… – и короткие гудки прервали разговор.

Савватий повесил трубку и грустно спустился в цех.

– Что случилось? – спросил его Филимон.

– Отец… ослеп.