Эквилибрист. Путь изгоя

Выпускаю часть силы и делаю разрез. Образуется область абсолютной тьмы. Точнее, пустоты, где нет ничего – ни пространства, ни времени. Ничего. Поддержание разреза требует неслабых затрат энергии, которой у меня и так немного. Перестаю подпитывать границы разреза силой, и мир захлопывается обратно. Но я вижу небольшой шрам на том месте, где секунду назад была пустота. Действительно, как порез. Даже не представляю, какие там свойства мироздания в этом шрамике и рассосется ли он когда-нибудь.

Обычным зрением ничего на этом месте не видно.

Зато я слышу звук шагов по коридору. Натягиваю заодно и рубашку – явно ведь за мной. Это действительно боевая пятерка. И Клавикус с ними. Меня ведут в покои архимага.

– Что ты себе позволяешь! – голос архимага гремит. Сам Корвус мечется по комнате, как тигр в клетке. – Я из кожи вон лезу, чтобы сохранить твою никчемную жизнь, а ты убиваешь людей направо и налево! Как ты мог?! И что за светопреставление ты там устроил? Я тебя спрашиваю!

– Я защищался.

– Что? Он защищался! Да кто тебе вообще позволял применять силу? Ты хоть представляешь, что с тобой сделают?

Тут уже я закипаю. В общем-то, если подумать, я мог просто слегка покалечить этого воина, а не развеивать его в прах. Я чувствую себя немного виноватым и оттого злюсь еще больше.

– А что я должен был делать?! Стоять и тупо ждать, пока эта пьяная скотина выпустит мне кишки?! Что это вообще за аттракцион – «Убей разрушителя»? Любой ублюдок может делать все, что хочет, если он делает это с разрушителем? Тогда уж лучше сами меня прибейте здесь и сейчас!

Архимаг, кажется, слегка ошалел.

Видно, на него уже давно никто не орал.

– Убирайся. И чтобы носу своего из камеры не высовывал! Еще одна такая выходка – и я сам тебя уничтожу, видит Свет! – тон Архимага уже более спокойный и какой-то усталый.

До камеры меня провожает все та же пятерка. Клавикус где-то потерялся. Лязгает засов, и я опять остаюсь один.

* * *

– И что ты думаешь по этому поводу? – Архимаг обращается к Клавикусу, который застыл в углу и молча наблюдал за всем безобразием.

– Ситуация неприятная. Хотя бы тем, что виноваты в ней мы. Парень действительно имел право защищаться. Но есть и положительные моменты. Даркин чувствует вину. Ему еще не приходилось убивать, и его с детства учили, что убивать плохо. Предлагаю это чувство закрепить. Тогда, возможно, он не войдет во вкус и не станет убивать просто ради удовольствия.