Эквилибрист. Путь изгоя

И этот фарс они называют судом? У меня не то что адвоката нет – мне даже слово сказать не дают. Никаких доказательств. Что за пять свидетелей? Народу там было явно больше. Остальные молчат? Или их показания суд просто не устраивают? Похоже, дело принимает скверный оборот. И архимага не видно. А ведь он, кажется, глава Белого совета. Меня решили побыстрее грохнуть, пока Корвус не может за меня заступиться? Вероятно. Нужно валить. Как? Антимагическая защита диска мне не по зубам, придется бить вниз, одним ударом, пока не включилась защита.

Но если мы сейчас находимся на первом этаже, значит, внизу земля. Попытаться разбить сам диск? Это явно артефакт, но вот получится ли? Могу и не успеть. Минут через пятнадцать вопли затихают.

– Темный маг по имени Даркин, вы признаетесь виновным в умышленном убийстве с использованием запрещенной магии и приговариваетесь к казни. Ваше последнее слово?

Собираю волю в кулак:

– Я невиновен. Свидетели лгут. Я готов открыть свою память мессиру архимагу Корвусу.

Вот так.

Раскрыть память – это последний способ доказать свою правоту. Что-то вроде харакири в Древней Японии. Впрочем, для большинства местных магов раскрыть свою память и есть самоубийство – слишком много скелетов они хранят в своих шкафах. Такого Белый совет от меня не ожидал. Я вообще не должен был знать о подобном нюансе, так что спасибо Виссе. Нарастающий шум перекрывает голос того мага слева, что предупреждал о применении силы:

– Мессир архимаг сейчас отсутствует и не может быть свидетелем вашей невиновности.

Вы можете открыть свою память любому члену совета.

Ага, уже бегу!

– Я настаиваю на кандидатуре архимага и готов подождать его возвращения.

На самом-то деле я могу открыть свою память и Виссе, но это сделает ее врагом совета. Если они так хотят меня убить, то жизнь одной пришлой магички их не остановит. Только архимаг обладает достаточным авторитетом, чтобы заставить совет признать мою невиновность.

Звуки нарастающего гвалта отсекает как ножом. Видно, кто-то позаботился о звукоизоляции.

А судя по жестам, обсуждение идет бурное. Наконец, слышимость снова возвращается. Толстый маг велит страже меня увести. Лицо у него такое, будто он съел килограмм лимонов. Так бы и любовался!

По сравнению с нынешним местом пребывания моя первая камера – номер-люкс. Круглый каменный колодец диаметром метра два и глубиной примерно пять. Сверху колодец закрыт решеткой. Арнириевой, разумеется. Кажется, в нашем мире такая тюрьма называется зиндан.